– Если тебе нужна еще мазь, я могу позвать Паллен. Она сделает еще после церемонии.
Типту улыбнулась и продолжила:
– Я помню, как это больно: когда я вышла за Трала, на мне начертали метку. Метка племени Нил прожгла мой дух насквозь, когда отец его вырезал пеплом по моей плоти.
Я замерла и не сорвалась на бег – не хотелось быть грубой.
– Ты тоже это почувствовала?
– Все мы это чувствуем. Некоторые сильнее, чем другие, – она поудобнее перехватила Бона. – Но боль не задерживается. Завтра утром раны уже почти затянутся, и боль останется только в воспоминаниях.
– Но почему это так больно? Казалось, что у меня кровь кипит.
– Это магия огня, – ответила Типту тихо и бросила взгляд на вышедших из лупика Солина и Трала. – Пламя привязало тебя к своей воле. Оно подарит тебе богатство, будет вести тебя, но потребует взамен послушание и служение.
Типту облизала губы и придвинулась поближе. В глазах ее снова зажглась тревога – она склонила ко мне голову.
– Руна, я… – она выдохнула и попыталась снова. – Уверена, Солин объяснил тебе, что сейчас произойдет, и я просто хотела сказать, что я всегда буду за тобой присматривать. Ты приемная дочь не только Солина, но и моя тоже.
Типту перенесла Бона себе на бедро, протянула руку и сжала предплечье.
– Какие бы недопонимания между вами ни проскользнули… все закончилось. Я клянусь тебе, ты в безопасности.
Я замерла от ее прикосновения.
– Недопонимания с кем? В безопасности? От кого?
Типту нахмурила брови.
– То есть ты не?.. – она втянула воздух сквозь зубы и бросила на Солина сердитый взгляд.
Тот подошел ко мне и взял меня под локоть – я оказалась между ним и Типту.
– Ты ей не сказал? – прошипела Типту. – Как ты мог? Она должна согласиться…
Солин опустил плечи.
– Она дала свое согласие в тот момент, когда вспомнила свое имя. Когда к ней вернулась ее сила. Только так я смогу оградить ее и всех остальных от опасности, – Солин выпрямился и замер, будто статуя. – Неважно, что я хочу. Неважно, что ты считаешь правильным. Решать не нам.
Голос его помрачнел.
– Так что не ввязывайся в дела, которые не понимаешь, предводительница. Огонь объявил то, что должно быть сделано. А я просто подчинился ему.
– Но ты не можешь вот так…
–Я ничего не делаю, – рявкнул Солин. – Пламя видело, что должно случиться. Это важнее любого из нас.
Тон его смягчился, и чтец огня посмотрел на меня.
– Руна, обещаю тебе, я всегда смогу защитить тебя. Я поклялся в лупике и клянусь тебе снова, здесь и сейчас. Однажды ты поймешь. И однажды простишь меня.
Я попыталась вырваться из его хватки.
– Простить тебя? Простить за что?