– Сегодняшний пир – благословение нового пути Руны. Да принесет он богатство к ее будущему обучению, процветание к ее подаренному огнем существованию и изобилие к ее силе и пробуждению.
Люди клана подняли руки к небу и как один закричали, стуча ногами по земле:
– Руна!
Когда шум стих, Солин произнес:
– Мы приветствуем ее дух в нашей постоянно растущей семье. Пусть ценят ее и заботятся о ней все вокруг, пусть наша общая мудрость учит ее и ведет за собой – чтобы она в ответ смогла вести нас и заботиться о нас, когда станет следующим чтецом огня.
Еще больше криков. Еще больше шума от стучащих ног.
Еще больше поднятых рук, восхваляющих огонь и его щедрость.
– Теперь Руна несет в себе мое наследие. Она – вторая в очереди, чтобы править. Она поведет за собой наши души и мистические судьбы, а Актор поведет наши смертные формы по земному пути, когда станет нашим вождем. Вместе они проследят за тем, чтобы племя наше оставалось сильным и процветающим, в этом мире и следующем.
Снова грохот ног. Крики и радостный вой. Волнение росло. Воздух больше не сверкал, но пульсировал от праздничного возбуждения.
Сердце билось тем сильнее, чем громче кричали Нил.
Я посмотрела на Актора, который стоял, облокотившись обеими сжатыми в кулаки руками на свою палку. Он сжал челюсти. Жилы на его шее напряглись, а потом заметно расслабились. Актор поймал мой взгляд и быстро отвел глаза.
Каково это – узнать, что однажды он будет править рядом со мной? Что я больше не была той беспомощной безымянной. Я обладала дарами. Онне мог меня коснуться .
– Поклянись же, здесь и сейчас, защищать Руну и хранить ее внутри нашей семьи. Признать своей, потому что мы делим кровь, кость и дыхание. Мы – пламенийцы. Мы – Нил. Огненная стихия горит в каждом из нас, наделяя теплом, светом и силой.
Я узнала эти слова по церемонии Бона. Поднимать меня Солин, конечно, не стал – просто поднял мою руку.
– Покажи же скрытую в тебе искру. Раздели с нами стихию, которую мы носим в себе.Она – наша, она – одна из нас, она – ваша .
По спине вниз пробежался жар. Все вокруг подняли руки: ликующие женщины и восторженные мужчины, молодые и старые. Все, кроме незнакомки, которую вдруг назвали преемницей Солина.
Я не считала, что заслуживаю такой чести. Дарро…
Я снова поискала его взглядом, ослепленная созвездиями огней: каждый член племени зажег на ладонях огонь. Ночь осветило множество крошечных огоньков, мерцающих в холодном лунном свете. Некоторые едва светились, другие гордо пылали над раскрытыми ладонями.
– Она – наша, она – одна из нас, она – ваша .