– У нее уже есть имя, – пробормотал Солин, одарив главную темным взглядом. – Она ведь не дитя, Типту. Она достаточно взрослая для того, чтобы заключить брак, чтобы выбрать собственный путь. Мы можем дать ей имя, ты права. Но мне хотелось бы узнать, как ее зовут на самом деле.
– Почему это для тебя так важно? – с подозрением спросила Типту.
– Потому что пламя сообщило мне, что это важно.
Все вокруг замерло.
Шум стих.
Типту сжала зубы, осмотрела меня с головы до ног, а потом настороженно глянула на Солина.
– Что ты имеешь в виду, чтец огня?
– Я должен разделить с ней транс.
–Что? – Типту вздрогнула и схватилась за круглый живот. – Неужели ты потерял рассудок? Ты ведь говорил, что больше никогда так не поступишь. С тех пор, как…
– Тогда я был молод. Сейчас у меня гораздо больше сил. Я смогу заглянуть в ее разум, и дух ее проведет меня туда, где спрятано все остальное.
– Это исключено, – Типту скрестила руки, отчего груди ее задрались еще выше. – Разве забыл ты, что случилось в последний раз, когда ты делил с кем-то транс? Ты чуть не умер, Солин. Мы не могли дозваться тебя несколько дней, не могли вернуть тебя назад. Почему ты вновь хочешь совершить что-то настолько опасное?
Солин не отводил от меня взгляда: черты лица его вырисовывало из темноты пламя.
– Потому что прошлой ночью пламя сказало мне, что другого выхода нет.
Ния шумно втянула ртом воздух. Олиш переступил с ноги на ногу. На лице Типту проступило осуждение.
– В таком случае пламя ошибается. У тебяесть выход. Ты можешь узнать ее духа и без…
– Не могу! – рявкнул Солин, сощурившись. – На ее теле есть знак, Типту. Знак, который я никогда прежде не видел.
Он подошел поближе, слегка приподнял мой мех и занес руку над моим бедром. Прямо над тем местом, где было пятно – не то синяк, не то шрам. Пятно, которое напомнило Ние о солнечных лучах – в тот день, когда они нашли меня у реки.
Его пальцы провели по неправильной форме, и я вздрогнула. Сердце забилось в бешеном ритме.
– Родимые пятна – большая редкость, – сообщил он жене вождя, все еще не отрывая от меня взгляда. – Как только я его увидел – после того, как Олиш омыл ее тело, когда она лежала почти мертвой на моих мехах, – огонь в очаге зашипел. Он позвал меня. И с тех пор каждую ночь я входил в транс в надежде на то, чтобы понять, кто она такая, почему носит на себе эту метку. И всякий раз пламя отказывалось мне отвечать.
Он понизил голос.
– Отказывалось, потому что оно хочет говорить с ней самой.
– Со мной? – я сделала шаг назад, споткнувшись, и чуть не упала через лежащее позади меня бревно. – Я… я не понимаю…