По спине пробежали нервные мурашки.
– Я доверю тебе.
Дарро яростно прижался своими губами к моим и двинулся ниже. Его губы сомкнулись на моем соске, все еще скрытом оленьей шкурой. Его зубы сжались в первобытном желании забрать все себе.
Я склонила голову в его объятьях.
Он отпустил меня и заскользил ниже, еще ниже… и не остановился, пока его рот не замер там, где совсем недавно было его мужское естество, – прямо над моим влажным центром. Его горячее дыхание обдувало чувствительную плоть.
– Они сковали тебя кровью, – пробормотал он, и его глаза затянула тьма. – Но мы были связаны ей гораздо раньше.
Я задрожала, когда пальцы его провели по внешней стороне бедра – там, где засыхала кровь от моей солнечной метки. Та ожила. Обожгла, загорелась, попыталась напомнить о стольких вещах, которые я забыла.
Дарро рвано вдохнул и подался вперед, прижал поцелуй к солнечной метке, будто бы поклоняясь ей. Мои волосы закрыли его лоб. От его близости у меня кружилась голова – из спины Дарро показался сделанный из ночи плащ, его рот навис опасно близко от того места, где я хотела его видеть. Хотела почувствовать его.
Сердце забилось в диком ритме – лицо Дарро скривилось от ярости.
– Пусть они вырезали на тебе свой пепельный знак, – он прижал волчий клык к моей метке. – Пусть пообещали тебя другому и приняли тебя в семью.
Он нажал на клык, и я закричала.
– Но они не могут стереть то обещание, что мы уже разделили.
Дарро порезал меня волчьим клыком.
Поднял взгляд – глаза чернее, чем я когда-либо видела. В них не осталось дыма и серебра – только опасная, смертельная полночь. Медленно и чувственно пальцы Дарро провели по линиям пульсирующей солнечной метки – та закровоточила.
Я попыталась вздохнуть. Кровь моя блестела в лунном свете рубиново-черным.
Дарро поднял подбородок и поймал мой взгляд.
– Мы кровоточим вместе, мы принадлежим друг другу.
Я открыла перед ним свое сердце. Не сдерживаясь.
Дух мой сплелся с его духом: мост между нами пылал ярко и по-настоящему.
«Мы принадлежим друг другу» , – прошептала я внутри его головы.
Он дернулся, стоя на коленях. Порезал меня в последний раз. А потом с горячим, жадным стоном опустил голову и прижался губами к моей кровавой метке.
Они пил мою кровь.
Внутри меня жарко и сияюще качался свет.
Я приложила ладони к его голове, зарылась пальцами в волосы. Дарро пил мою жизненную силу глоток за глотком – та бежала прямо в его живот. В его сердце. К его духу. В его вечность.
Тело мое ожило – кожа начала сиять.
Ночное небо больше не сияло мрачно серебром – его осветил фальшивый солнечный свет.