– Если вы уйдете, она умрет, – печально протянул Солин.
–Что ? – прорычал Дарро. – То есть как это – онаумрет ?
Солин опустил подбородок. Ожерелье из бусин с двумя вороновыми перьями выглядело теперь слишком помпезным – здесь, вдали от церемонии наречения.
Казалось, с тех пор, как мы ходили с ним в огне, прошел целый век. После того как мы проснулись, он пообещал, что будет заботиться обо мне. Что рядом с ним я всегда буду в безопасности. Что он научит меня всему, что знает.
Как мог Солин пообещать все это, а потом разрушить мое доверие и связать меня с Актором?
Солин поймал мой взгляд, и сердце сжалось.
– Давай вернемся в деревню, и я все объясню.
Под его темными глазами чернели круги. Эбеново-черная грудь поднималась и опадала: теперь, когда я знала, куда смотреть, я легко находила серебряный шрам его собственной метки Квелиса.
Внутри все перевернулось.
– Я не могу туда вернуться.
– Прости, Руна, – голос его сочился стыдом. – Прости меня за то, что предал твое доверие.
– Как тымог ? – процедила я и почувствовала, словно небо царапают куски льда.
– У меня не было выбора. За то, что Актор сделал с тобой, он заслуживает сгнить. Я осуждаю его за это и готов отдать все за то, чтобы он поплатился, но… это важнее его. Важнее всех нас. Только так…
– Так огонь сказал тебе?
Солин опустил взгляд в землю.
– Огню ведомо то, чего не знаю я. Он направляет меня, указывает на то, что должно произойти. Я сделал это, чтобы защитить тебя…
– Защитить меня? – я боролась со слезами. – Он причинил мне вред, Солин. И Дарро тоже. Актор мог убить его…
– Уничтожь эту связь, – прорычал Дарро, подойдя ко мне.
Из него яростно лились тени.
– Такой силой я не обладаю, – признался Солин. – Огонь наградил меня магией для того, чтобы я связал их. Но отменить это я не могу.
– Почему же ты подчинился ему? – отчаянно спросила я. – Огонь врет тебе…
– Может, он и не говорит всего, Руна, но никогда не врет, – пробормотал Солин, покрепче сжав Натима.
Олененок заблеял и посмотрел на меня своими блестящими черными глазками.
– Теперь ты – моя семья. Моя кровь. Мое сердце…
– Ты смеешь говорить о сердцах, а сам заставил ее стать парой врага, – прошипел Дарро. – Ты приговорил ее, но все еще веришь…
– Я верю в то, что показало мне пламя, – Солин вздрогнул. – А показало оно мне ужасные вещи. Вещи, которым я не позволю сбыться.
Солин поймал мой взгляд, и я увидела в его глазах столько боли…
– Я видел, как ты кричишь в ужасе, Руна. Наблюдал за тем, как истекаешь кровью в руках врагов. Видел, как сердце твое разбивается на кусочки, которые уже нельзя склеить. И как добро внутри твоего золотого духа становится черным – как стоящая рядом с тобой ночь.