Я действовала инстинктивно, из отчаяния.
Я не могла рассказать Дарро о том, что увидела. Не могла признаться в том, что однажды стануим . Что повернусь спиной ко всем своим волшебным дарам созидания и убью того самого оленя, которого только что спасла.
Я позволила вечеру закружить меня: каждый член клана хотел коснуться моих рук, будто бы ожидая какого-то знака от скрытой внутри меня силы. Паллен не отрывала от меня взгляда. Старейшины Нил прихромали поближе в надежде на то, что я исцелю их колени и туманное зрение.
Дарро какое-то время ходил за мной. Держался рядом, даже когда Актор бросал на него сердитые взгляды. Но к концу вечера, после того как Дарро в третий раз позвал меня в травяное море и получил в ответ лишь молчаливый отказ, он вздохнул, подозвал Зетас и оставил меня людям, которых я убью, если выберу его.
Я не пролила ни слезинки, глядя ему вслед, но сердце мое излило целые океаны. Один день превратился в два, затем в три, в четыре…
Вопрос Дарро все не покидал меня. Сила моя скреблась где-то в венах. Я так долго чувствовала себя потерянной, и теперь мне хотелось стать наконец той, кем я была.Так сильно хотелось.
Мне хотелось подбежать к Дарро и разделить с ним это удивительное пробуждение.
Но видение ослепительно горящего мира тоже не оставляло меня. От него стыла в жилах кровь.
Стоило мне закрыть глаза, и я видела тысячи погребальных костров, а в ушах звенели жуткие крики всех тех, чьи жизни я украду.
Каждое утро я просыпалась с тошнотой и, как могла, следовала своему пути: исполняла обязанности ученицы чтеца огня. Племя смотрело на меня с почтением, которого я не заслуживала. И каждый вечер, когда вокруг костра передавали костяные тарелки с жареным мясом и овощами, я сообщала, что устала, и уходила спать пораньше. Я прикрывала глаза, чувствуя, как кружится голова и мутит в животе от того чудовищного видения, в котором я стану причиной катастрофы.
Я потерла кожу над разбитым сердцем. Мне нужно было поговорить с Дарро.
Узнать, как все случилось для него: что он ощутил, укротив свои дары. Но я не доверяла себе. Я не могла подойти к нему.
Если я сделаю это, то сломаюсь.
Хорошо хоть, что Актор держался от меня подальше.
Он больше не провожал меня на уроки и не следил за мной, когда Гият и Ния пытались меня накормить.
Спасибо за это Натиму – гигантскому оленю, который не покидал меня.
Следы его огромных копыт вились за мной по деревне: и когда я занималась важными делами, и когда входила в небольшие трансы по просьбам местных жителей. Рядом со следами Натима следы лап Зетас казались совсем крошечными. Рога оленя грозились вонзиться в солнце, а цветы, которые росли на его голове и спине, цвели. Всегда оставались свежими. Всегда приятно пахли – к ним прилетали пчелы и бабочки.