Он рос.
Его ноги удлинились.
Шкура уплотнилась.
Рога поднялись к крыше лупика, завились покрытыми нежной кожей костьми – теперь они нависали над нами. Кончики их задели высушенные цветы и растения, соединились с висящими лекарствами, потому что магия Руны касалась всего, чего касался и Натим.
Высушенные цветы снова ожили, поникшие ветви зацвели, а вокруг потрясающих оленьих рогов обвились вьюны.
На его голове, у основания витой короны, расцвели колокольчики, маргаритки и орхидеи. По позвоночнику тоже раскинулись цветы, а остаток блестящей кремовой шкурки покрыл мох.
Руна молча поднялась на ноги. Ее качало.
Олень уткнулся в нее носом и поддержал – она стояла напротив гигантского зверя, который когда-то был Натимом. Руна склонила голову и вгляделась в него, в его глубокие, темные, бесконечные глаза.
Они смотрели друг на друга, казалось, целую вечность, а потом олень фыркнул и качнул своей могучей головой. Он наступил на раскинутые по полу бизоньи шкуры: его раздвоенные копыта стали большими, словно кувшинки. На колокольчики на его спине опустились бабочки – они вылупились из коконов, призванные невероятной силой Руны.
Натим поднял голову к дыре для дыма; его увитые цветами рога зацепились за ее края – такой он был большой. Олень качнул головой, и драгоценные бабочки разлетелись в стороны. Они опустились на плечи Руны, покрыв ее пыльцой. Тут же появились пчелы, которые тоже оставили на Руне свою пыльцу.
Натим заревел совсем как взрослый олень, и зов его сотряс стены лупика. Уэй сжалась в клубок. Руна залилась слезами.
Она обняла его плотную шею. Я медленно поднялся.
И протер глаза.
Провел ладонями по лицу.
Но то, что я видел, не изменилось: оно было реальным. Истинным.
Я медленно подошел к гигантскому оленю и девушке с белыми волосами, которая все еще сияла. Я протянул к Натиму руку. Он понюхал мои пальцы, нахально склонив голову, как всегда делал это Натим, и облизал меня огромным шершавым языком. И прикосновение его убедило меня. Это ибыл Натим.
Здоровый.
Живой.
И навсегда изменившийся.
Существо, которое не породили обычным способом, – существование ему подарила сама дарительница жизни.
Я опустил руку и покачал головой в восхищении, стараясь не обращать внимание на нить страха, что обернула мое сердце.
Руна повернулась ко мне – в волосах ее все еще сияли остатки золотого света. Кожа ее постепенно приобретала свой обычный земляной оттенок.
Я не мог нормально вздохнуть.
Мне хотелось упасть на колени.
Я подался вперед, схватил ее и прижал к себе. Поцеловал.
Руна застонала. Наши языки сплелись.