Оторвать ее от мертвого олененка и…
Из кожи ее вдруг вырвалось золотое сияние.
Рука моя замерла, так и не дотронувшись до Руны. Пальцы объяло солнечным светом.
Руна мучительно всхлипнула и бросилась на Натима, накрыв его с копыт до рогов сияющим, мерцающим золотом.
Я подался назад, чуть не споткнувшись, и прикрыл глаза: весь лупик будто бы осветило упавшее с небес на землю солнце.
Уэй подняла голову.
Она отпрянула назад и охнула, врезалась в полку с банками и чашами для целительства.
– Клянусь огнем…
Ослепляющий свет, исходивший от Руны, вылился через дыру для дыма – наверняка его увидели все вокруг.
Я втянул сквозь зубы воздух, почувствовав кое-что очень странное. От Натима исходил болезненный холод. Охающий, удушающий ужас. А затем – чистое милосердие, когда Руна открыла свое сердце и пролила на него все, что смогла собрать.
Я почувствовал ее связь с оленем.
И дернулся, когда дух ее соединился с его духом и потащил за собой и мой. Я тоже стал частью магии – как внезапный свидетель.
Я упал на колени – мир вокруг меня исчез. Я утонул в силе Руны.
Силе, которая очень сильно отличалась от моей.
Безупречная непорочность. Непогрешимость, которая на вкус была сладкой, как мед, и обвивала мою кровь так нежно, словно паучий шелк.
Незапятнанное совершенство накрыло Натима и соединилось с каждой его клеткой. Оно обняло оленя, лелеяло его, успокаивало. И удушающая болезнь начала отступать.
Шаг за шагом.
Стук сердца. И еще один, чуть рваный.
Я впервые увидел, какой мощью обладала Руна. И как далеко она готова была зайти для того, чтобы защитить тех, кого любит.
Она так решительно и безрассудно отправила каждую частичку своей жизненной силы на помощь Натиму… обменяла свою кровь на его, избавила тело от яда. Она очистила его светом, любовью и бескорыстным долголетием.
Натим сделал вдох.
И еще один.
По лупику прокатилась еще одна золотая волна: Руна подняла голову и улыбнулась, когда молодой олень открыл глаза, а потом…
Я застонал, когда сила ее взорвалась. Она прошила меня насквозь.
Неправильно и с такой яростью, будто бы разорвала меня на клочки. Вгрызлась в меня за то, что я посмел почувствовать такую магию. Мне не было разрешено.
Я был еепротивоположностью .
Другой стороной ее созидания.
Связь между мной и Руной – та, которая появилась, когда я вошел в нее, – порвалась с душераздирающим треском. Я завалился набок и упал прямо на локоть. Натим поднялся и потряс своей блестящей шкуркой. Перед глазами у меня поплыло. Меня ослепило золото, которое все еще лилось из оленя – тот недоуменно моргал и менялся.