– Здравствуй, прекрасный волк.
Альфа фыркнул и опустил голову, чтобы обнять меня. Приятная тяжесть его челюстей на моей спине заставила меня пролить благодарные слезы. В голове замелькали картинки, которые скармливал мне Салак: он решал, как рассказать мне о том, что я и так уже знала.
Девушка слабела.
От грязи, по которой она шла, несло смертью. Она не знала.
Она ничего не знала. Но я знал.
И прежде, чем она вошла в хрупкие кости и смертную форму, она попросила меня довериться ей. Она попросила стаю мою следить за тенями. Защитить ее от них. Мы должны были последовать за ней. Запомнить ее. Но она не хотела, чтобы мы вмешивались. Она хотела прожить смертную жизнь. Жизнь, которая угасала.
Я чувствовал на языке ее ускользающее существование и слышал, как все тише бьется ее сердце. Но приказы ее были просты.
Не. Вмешиваться.
И пока жизни ее не касалось ни прошлое, ни ее сила, я должен был стоять в стороне и позволить ей умереть. Я должен был позволить ей умереть. Потому что она была частью жизни и хотела ощутить ее.
Но… существовало одно правило. Одно нерушимое правило.
Если смерть придет за ней в такой же смертной форме, какую носила и она. Если смерть почувствует ее силу и позволит ей вспомнить то, чего он сам не должен помнить. Если смерть попытается назвать эту девушку своей…
Тогда мы должны остановить его. Вмешаться.
Сделать все, что в наших силах, чтобы держать их подальше друг от друга. Смерть нельзя было убивать.
Он должен был стать частью нашей стаи, разделить наши тени. Но ее он разделить не мог.
Потому что она ему не принадлежала. Она принадлежала нам.
Всем нам.
Лишь благодаря ей мы существуем…
Я резко отпрянула назад, и видение исчезло. Альфа поймал мой взгляд и тоже сделал шаг назад, склонив свою огромную рогатую голову.
– Ты знал, – прошептала я. – Все это время.
Салак заскулил и завилял хвостом.
– Ты принял Дарро в свою стаю, потому что он тоже был созданием ночи… как и ты. Благодаря ему ты носишь рога и возвышаешься над остальными волками.
Он прищурился, будто бы соглашаясь со мной.
Я потерла кожу над сердцем.
– Значит, это правда? Мы сами установили эти правила? Мы сами выбрали забыть…
Салак снова вильнул хвостом.
– Но теперь… мы ведь были вместе…
Салак опустил величавую голову и заскулил. В его разуме я тоже увидела смерть, хаос и кровопролитие. Я задрожала: дым сгорающего мира заполнил мои ноздри.
– А если я не хочу, чтобы это случилось? – выдохнула я.
Волк поднял голову и лизнул меня в щеку, слегка фыркнув.
Он не поделился со мной своей волчьей мудростью. Не показал никаких видений. Молчание его было мне ответом.