Этим самым клыком я порезала его, пока он спал.
Я тогда крепко сжала клык в руках и взмолилась о том, чтобы желание моего сердца исполнилось, и мы оказались связаны. Чтобы наша с Дарро связь оказалась сильней уз с Актором.
Актор…
Он остался в деревне. А я была здесь.
Как далеко мы могли отойти друг от друга, чтобы сердца наши не взорвались?
Внизу живота все сжалось. Дарро подошел к волчьей шкуре и потянул меня за собой. Я задрожала; стопы наши потонули в теплой, мягкой шерсти. Я ощутила едва заметное присутствие духа.
Наши взгляды встретились в приглушенной мгле.
Свет сюда почти не проникал. Осеннее солнце едва грело. Дарро наконец отпустил меня. Он сжал челюсти и подошел поближе. Руки его принялись растягивать жилы, на которых держалось мое платье.
Он молча потянул за узлы, ослабив их одним движением руки. Плотно облегающее меня создание Гият распахнулось. Ноздри Дарро расширились, он протянул руку, и по всему моему телу разлилось тепло.
Его пальцы коснулись моей кожи и убрали платье с плеч. Оно упало на землю.
Я приподняла подбородок – теперь я стояла перед Дарро обнаженная. Он резко вдохнул.
Я знала, что мне следует остановиться и рассказать ему о том, что увидела. Спросить о кровопролитии, которое, по словам Солина, будет моей виной. Потребовать объяснить, что случилось, когда наша кровь смешалась и ударила молния.
Но… я не могла этого сделать.
Соски мои затвердели. Дарро буквально пожирал меня взглядом. Он проглотил стон, и его горящие серебром глаза посмотрели на мою грудь, а потом и ниже, между ног.
– Ты слишком идеальна, – он жадно схватил меня за грудь. – Знаю, мне не следует делать то, что я собираюсь сделать…
Дарро сжал пальцы.
– Но я не могу остановиться.
Я охнула и подалась вперед.
Втянув ртом воздух, чуть ли не задыхаясь, Дарро провел большим пальцем по моему соску. Я закачалась на месте.
– Попроси меня остановиться, Руна, – он чуть склонился надо мной.
Я вскрикнула: его рот накрыл мою грудь.
Ох, жар его языка! Его слюна! Дарро портил меня, ломал, раскалывал на тысячи осколков… сердечная связь между нами ярко полыхнула. Я почти упала в нее.
Я бросилась туда вниз головой – прямо в кружащее головуощущение Дарро. Его собственные чувства утонули в моих.
Он желал меня. Так яростно.
Он хотел причинить мне боль. Отчаянно.
Он хотел укусить меня, как Салак – свою волчицу в то утро, когда мы проснулись вместе и Дарро объявил меня своей.
Я закрыла глаза, представив это.
Его дикое отчаяние вливалось в меня. Разжигало изнутри.
Растапливало, словно воск.
Я задрожала. Кожа моя начала светиться.