Дарро тихонько застонал, поднял голову и отпустил меня. Воздух охладил мокрый сосок. Дарро опустил руки на свой волчий пояс и сорвал удерживающий его клык. Дымчато-серебристые глаза посмотрели прямо в мои.
– Ты наконец ощущаешь меня.
Я не могла и слова произнести: Дарро снял свои меха и отбросил их в сторону.
Его кожа пульсировала чистым серебром, выделяя границы и линии мощного живота. Дарро раздвинул ноги – его затвердевшая длина висела меж них. Я задохнулась от накрывшего меня желания и засияла еще ярче. Я таяла. Сердце неслось вперед. Чистейшее желание волнами расходилось от Дарро и переплеталось с моим собственным, становилось единым морем.
Он оплел пальцы вокруг своего естества и застонал, глядя на мое нагое тело.
«Я чувствовал тебя все это время, – проговорил он прямо мне в сердце.– Каждую ночь, когда ты не спала. Каждый день, когда ты хотела подойти ко мне, но так и не решилась этого сделать».
Дарро отпустил себя и сделал яростный шаг вперед.
– Всякий раз, когда ты сохраняла секрет, я чувствовал тебя. Когда ты разбиралась с чем-то, причиняющим тебе боль, и все равно не делилась со мной. Я знал. И это худший вид агонии, потому что ты не доверяла мне. Не верила, что сберегу тебя. Ты не позволила мне бороться с тем, чего так боишься.
Я втянула ртом воздух – пальцы Дарро запутались в моих волосах, потянули назад.
Я распростерлась перед ним. Оказалась в его власти.
– Обещаю, тебе не нужно бояться меня, Руна, – губы его прижались к моему горлу, а за ними последовали и зубы. – Но я не буду нежен с тобой. Я не могу.
У меня не получалось вздохнуть: все тело мое будто бы занялось огнем. Кожа засияла золотом.
Дарро резко опустил голову и потащил меня вниз, на меха.
Я согнула колени. Сердце билось как бешеное – Дарро опустил меня вниз.
– Я возьму тебя так, как хотел взять с тех пор, как мы встретились.
Я задрожала от его рыка.
И подчинилась давлению, упала назад, доверившись ему. Доказывая, что ядоверяю ему.
Я полностью отдалась ему. Сердце Дарро кровоточило черным, в нем вздымалась волна почти враждебного желания. На глаза навернулись слезы любви и потери. Он навис надо мной, раздвинул мне ноги и встал на колени между ними. А потом положил руки на мои бедра.
Взгляд его упал на мою обнаженную плоть. Из спины Дарро показались тени: они оплели нас, создали пузырь тьмы, который стал для меня почти добрым другом. Серебряные кольца в его дымчатых глазах засияли ярче. Дарро рвано вздохнул и склонился надо мной.
– Во всех своих потерянных воспоминаниях и в тех, которые вспомнил… я без тени сомнения могу сказать, что никогда еще не чувствовал ничего подобного. Ни к кому.