По крайней мере она не старалась убежать от меня.
Я не думал, что смогу подавить в себе желание погнаться следом, если девушка побежит. Я так часто видел ее во снах…
Ради этих снов я продолжал выживать, продолжал искать.
Если на самом деле ее здесь нет…
Я сощурился от ужаса. Что, если все это – иллюзия?
Что, если я попросту уснул в траве, и солнце играет с моим разумом в свои жестокие игры? Сердце словно пронзило шипами.
Мне нужно знать наверняка.
Я подошел к девушке, не давая ей и шанса.
Поднял руки и приложил ладони к ее мягким, теплым от солнца щекам. Я не был готов к пронзившей меня боли.
К добравшемуся до самого духа взрыву.
–Я буду наблюдать за тобой через каждую звезду и все моря, – я опустил руку и потерся своим носом о ее – такой трогательный и маленький. – Ни время, ни расстояние, ни война, ни катастрофы не смогут остановить то, что правдиво. Ты – моя, и этого ничто не изменит.
Я горестно вскрикнул, когда видение пропало.
Меня пронзило незнакомым чувством – жестоким и яростным. Девушка охнула и дернулась в моих руках.
Ее кожа ужалила мою с такой силой, что весь остальной мир исчез. Превратился в ничто. Ничто не было таким же важным, как все это. Ничто не было таким же реальным, как она.
Как мои прикосновения к ее коже. Текущая по ее венам кровь, которая отметила нас, сделала похожими, но в то же время такими разными…
Я никогда не чувствовал себя настолькоправильным . Настольконастоящим .
Лунная отметка моя исторгла еще больше крови – жестокое наказание. Между нами разверзлось пламя – оно поглотило меня и вместе со мной все то, что я хотел вспомнить, но не мог.
И я сдался.
Погрузился в этот уничтожающий пожар.
Девушка открыла рот, чтобы закричать. Во взгляде ее горел дикий ужас. И я ненавидел себя за то, что напугал ее, но и отпустить ее не мог. Пока еще не мог. Я должен был знать. Должен был вспомнить.
Прошу… дай мне вспомнить!
Она закричала. Громко. Слишком, слишком громко.
Проснувшееся во мне чутье заставило зажать ей рот ладонью, и от нового прикосновения меня накрыло еще одной волной сияющего могущества.
И на мгновение, которого хватило бы на один удар сердца, девушка позволила держать себя.
Ее янтарные глаза пылали. Ноздри расширились, но она не шевелилась, словно бы от шока. А потом ее снова накрыло страхом, и она меня укусила.
Вонзила зубы мне в ладонь и высвободилась из захвата.
Я зарычал и отпрянул, замахал рукой, словно бы пытаясь сбросить с себя боль от ее неглубокого укуса. Разгоревшийся между нами поток все еще существовал, и меня трясло. Даже так, не касаясь друг друга… пальцы мои продолжали гореть, словно я дотронулся до солнца.