Я старалась быть храброй, но мне стало страшно.
Так страшно, что отказывающее сердце забилось неровно. Болезненно.
На мгновение я перестала дышать совсем по другим причинам: Дарро подался вперед в последний раз, а потом, удовлетворенный и такой потрясающе тяжелый, упал мне на спину. Пальцами ног он коснулся моих. Губы его нашли мою щеку, и он с предельным почтением выдохнул мне в ухо:
– Назад дороги нет, Руна. Границы пересечены. Ты и я… мы вместе все решим. Ты – моя. Слышишь меня? Не его. Не их. Ты не принадлежишь огню. Тымоя . И я сделаю все, чтобы ничто не причинило тебе боли.
Я охнула: в клятве его было столько бесконечной любви. Как хотелось бы мне поклясться в том же.
Явсегда буду принадлежать Дарро. Даже когда меня не станет. Глаза защипало от слез. Он не знал.
Связь наших сердец не показала ему то, что заставил меня увидеть огонь. Почему я сожгла целый мир.
Почему всех убила. Из-за него.
Сердце пропустило удар, потом два, потом три… Квелис снова скормил мне это видение, лишив покоя даже в объятьях Дарро. Никакого спасения от того, кем я стану.
В его потрясающих дымчатых глазах стояли слезы.
Черная кровь бежала из ужасных ран, которые крест-накрест пересекали его грудь.
Его волосы сияли, как мои.
Его кожа больше не светилась серебром, она тускнела. Не вились вокруг тени.
Во взгляде не горели звезды. Сила его ушла.
Испарилась. Ее украли.
Ее украла я.
Я чувствовала ее в своей крови.
Вышедшую на охоту тихую смерть.
Я сияла темнотой, а не светом. Я наслаждалась двойной, разрушительной силой. Жизнь и смерть сплелись в моих венах.
Я превратилась в кошмарную химеру. Он покачал головой.
В его угасающем взгляде сияла расплавленная любовь. Он поклялся мне в Судьбе и вечности.
– Ил лапинзана ну, Руна…
Я зарыдала так сильно, что затрещали ребра.
Закричала так громко, что не услышала, как вырвалась из меня чудовищная сила. Направленная на него.
Пронзившая его.
Убившая его.
Я завыла, когда он упал. Глаза его оставались открытыми.
Мертвыми…
Горло сжимали рыдания. Сердце едва билось.
– Руна… – Дарро обеспокоенно погладил меня по щеке. – Эй… все хорошо.
Он, чуть вздрогнув, вышел из меня и обнял, прижал ближе. Кожа его после обмена удовольствиями и потом похолодела, и я поежилась.
Все теперь стало холоднее. Все ускользало.
Сердце забилось в последний раз, и я посмотрела на потрясающее, бескорыстное лицо Дарро. Мне так много нужно было ему рассказать. Я так много хотела ему рассказать. Поделиться счастьем, и благодарностью, и любовью.
Невероятным количеством любви.
Сердце замерло, пропустило удар… запнулось.