Но я не остановился.
И Руна не хотела, чтобы я останавливался.
Я вбивался в нее все сильнее, все глубже, все злее. Дико.
Кожа блестела ярким серебром – в тон жемчужному золоту, которое падало с ее волос.
Пульс громыхал. Кожу закололо. Наше желание пронзило землю, добавило силы землетрясению, его разбивающему души крещендо.
Я стал невесомым и в том же время бесконечно тяжелым.
Меня будто бы освободили от всего… и в то же время поймала паутина страхов.
Наши тела привели нас сюда, где мы познали пронзительное напряжение, но потом вмешались наши духи. Они сплетались. Они танцевали и связывались, пока Руна не стала частью меня. И всегда ею будет. Я всегда узнаю ее, найду ее. Всегда сохраню ее. Всегда буду ее любить.
Наше удовольствие перешло из физического вознаграждения в духовную клятву. Яощутил ее.
По-настоящему почувствовал… и застонал от такого подарка. От неясной радости оттого, что янаконец-то нашел свое место.
Земля затряслась сильнее.
С потолка посыпались кусочки камней.
Руна скривилась и перестала дышать… а потом будто бы расплавилась и взмолилась о большем. Мы дышали все быстрее, все более рвано.
– Я люблю тебя, – выдохнула она. – Ил лапинзана ну. И всегда буду.
Я ускорился.
Я не мог сдержать острое желание взорваться. Моя рука скользнула под Руну.
Нашла ее мокрый центр.
Я провел пальцами по тому же месту, которое дергалось под моим языком, когда я тонул в волнах ее желания.
– Дарро… ох, – бедра ее прижались к моей руке.
Член мой еще глубже впился в нее сзади.
Руна занималась любовью с моими пальцами, а я – с ее телом.
Мир затрясся сильнее – предупреждение от Локат, стихии земли. Бесполезное предупреждение – мы с Руной вместе преследовали нашу одержимость.
Ее тело сжалось вокруг моего – сердечная связь наша вновь вспыхнула агонией. Мне хотелось остановиться. Проверить, в порядке ли она, но во мне не осталось ничего человечного.
Только одна вещь.
Я потерялся.
Я превратился в дикаря, когда дыхание Руны снова стихло.
Ее волосы прилипли к моей потной груди – я прижал ее к ходящей ходуном земле.
И когда Руна замерла подо мной и губы ее раскрылись в молчаливом крике, я сдался. Я стал острейшей, чернейшей смертью.
Член мой уплотнился, изливаясь дрожью от собственного удовольствия. Изо рта выпал утробный рык; я прижался губами к ее волосам и задвигался сильнее.
Сердце Руны билось рядом с моим – стучало по ребрам в такт обломкам нашей эйфории.
Но я еще не закончил.
Не думаю, что я вообще когда-либо закончу.
Я зарычал, когда смерть понеслась по моим венам.
И со всеми оставшимися силами я излил ее в Руну. Не для того, чтобы убить на месте.