Сердце мое словно бы выросло от ее слов.
– Продолжай, – проворчал я, не останавливаясь.
– Я… я чувствую… – выдохнула она, и по спине ее пробежались мурашки.
Ноги задрожали. Силы оставляли ее.
– Я чувствую себя… сломанной.
Я замер.
–Сломанной?
Я тут же выпустил ее грудь, подался выше и посмотрел туда, где соединялись наши тела.
Моя плоть исчезала в ее плоти – мокрой от возбуждения. Сердце разрывалось на части. Неужели она в самом деле так считает…
– Я сломана, потому что наконец знаю, где должна быть, – пробормотала она, поднимаясь на колени – насколько позволило мое тело, которое все еще прошивало ее. – Я сломана, потому что теперь, с тобой, я снова стала целой. И одна только мысль о прощании…
Руна дернулась и втянула ртом воздух. Ее золотая кожа сверкнула белым – таким же белым, как ее волосы.
Я бездумно обвил ее руками сзади, прижал к себе, содрогнулся от этого нового угла.
– Не нужно прощаться. Никогда. Я никуда не денусь.
По щекам ее катились слезы.
– Квелис топит меня в видениях, – она вскрикнула и выгнула спину.
Глаза ее подернулись дымкой, словно она видела другое время и другое место.
– Руна… – я прижал ее крепче; тело мое дернулось внутри нее. – Руна?!
На растянувшееся в вечности мгновение она замерла в моих объятьях, но потом вздрогнула, будто огненная стихия наконец отпустила ее. По телу Руны прокатилась странная дрожь – она моргнула и поняла, что находится в моих объятьях. Там, где ей и место.
Что она увидела?
Руна повернула голову – ее сияющие золотом глаза встретили мои. Затем взгляд ее опустился на мои губы. Исказившая лицо агония убивала меня.
– Скажи, что мне сделать, – я прижался своим лбом к ее, накрыл телом, вошел еще глубже.
– Просто люби меня, – Руна приподняла подбородок. – Заставь меня забыть.
Я опустил голову.
И наши губы встретились – будто столкнулись два мира. Свет и тьма.
Жизнь и смерть.
Земля сотряслась, предупреждающе застонала. Каменные стены пещеры затрещали. Камни под нашими коленями задрожали, но мы не остановились.
Я открылся перед ней. Полностью. Я позволил ей зарыться в свой дух. Я прижал ее крепко, вбиваясь в нее бедрами. Я трахал ее, и звуки дикого желания изливались из нас обоих.
С губ Руны сорвался крик: я намеренно оставил на коже ее синяк. Навредил ей – как она вредила мне.
Она упала вперед, потащив меня за собой.
Я смягчил ее падение руками, положил вниз. Ноги нас предали; я прижал ее живот к земле, а свой – к ее позвоночнику.
Мир продолжал шататься и падать.
Ревущие толчки и катящиеся камни выгнали Салака наружу. Мои тени неистово шарили по потолку пещеры.