Но я не остановился. Даже не замедлился.
Я не останавливался, пока…
Что-то ударило меня в бок и повалило на землю. Я упал, примяв траву. Девушка била меня, пыталась выбраться из моей хватки, а я переводил дыхание.
Я скривился – бедро отозвалось болью – и постарался подняться на ноги. Что-то размытое, золотое и пятнистое прыгнуло мне на спину.
Теплый вес его прижал меня к земле, когти пронзили кожу. Знакомый предупреждающий рык хищника и ровное дыхание, от которых мурашки побежали по спине.
Я замер. Зверь склонил голову – его жесткие усы щекотали мне шею. Дыхание горячило кожу – животное фыркнуло мне прямо в ухо.
– Син… не надо.
Девушка подошла поближе, припадая на одну ногу из-за падения. Я увидел ее голые ноги – она нагнулась и дотронулась до прижавшего меня зверя.
– Дай ему встать.
Животное снова рыкнуло, а его когти сильнее впились в спину.
– Прошу… – девушка зашептала. – Отпусти его. Нам нужно вернуться к Ние и Гият.
Она резко выдохнула и перешла на язык, который я не знал. На язык, на котором она говорила, когда мы впервые встретились.
Первое предложение прозвучало для меня как какофония звуков, но второе… что-то вдруг случилось.
Тон его соскользнул и изменился, переплел форму, зазмеился. И стал звучать вдруг как что-то понятное.
Я не знал, как это произошло.
Да меня это и не волновало.
Важным оставалось лишь то, что теперь я понимал ее полностью, и предложения ее больше не звучали как нечто пустое.
– Он такой же, как я, Син. Он не помнит, кто он и откуда пришел. Так что отпусти его. Пусть возвращается к своей семье. А мы вернемся к своей.
Девушка ошибалась. У меня не было своей семьи.
У меня была стая, которая не дала мне умереть.
Стая, которая подарила мне покой, когда я готовился к смерти.
Но они не смогли изгнать из меня желание. Ту пустоту, что вгрызалась в меня, которая исчезла лишь в тот момент, когда я нашел эту девушку.
Я сделал вдох сквозь боль от впивающихся в спину когтей и прорычал на языке, на котором говорила девушка:
– Моя семья – это ты. Неважно, как сильно ты пытаешься убедить меня в обратном.
Я не решился поднять на нее взгляд и остался лежать на животе, пока зверь дышал мне в затылок.
Девушка втянула ртом воздух.
– Т-ты теперь тоже говоришь на пламенийском? Я думала, ты не понимаешь…
– Я и не понимал.
– Тогда как?..
– Так же как ты вдруг стала понимать мой язык, я начал понимать твой, – я замер, когда зверь яростно зарычал. – Чем больше ты говорила, тем лучше я начинал тебя понимать. Теперь этот язык знаком мне так же хорошо, как и тот, другой, на котором мы говорили.