Когда я впервые прокрался поближе к шуму и людям, к запаху еды и к вьющемуся в воздухе дыму от костра, я боролся с собой, потому что каждая клеточка моего тела умоляла о том, чтобы я сбежал в обратном направлении. Если хоть единый уголек попадет в траву, сухие побеги подхватят пламя, и их пожрет в одно мгновение.
Но я подбирался все ближе, потому что решил узнать, жаждал узнать, опасно ли это пламя для моей стаи. Сердце билось как бешеное и изливало ритмично кровь из раны, дышать становилось все труднее. Я закутался в тени и двигался бесшумно, как учил меня Салак. Я огибал сухие ветки и траву – они могли предать меня. Я скользил в грязи и выжидал, чтобы лишний раз не задеть стебли с семенами. Те, кто говорил и смеялся, не должны были увидеть меня.
Я не сразу добрался до нужного места – рука постоянно пульсировала от боли, но тяжелый плащ тьмы был мне союзником. Когда я опустился на живот, кожа моя была вся вымазана землей. Я прищурился и посмотрел на совсем иной мир.
Мир, в котором существовал не только я, но и другие такие же, как я. Не только девушка. Столько людей, сколько я никогда не видел. И дети тоже. Юные люди, которых передавали из рук в руки, сажали на колени, и те смеялись и пищали, напоминая мне об играющих друг с другом волчьих щенках. Сердце сжалось – я скучал по дому.
Большую часть ночи я просто наблюдал.
Я видел, как люди передают друг другу большие подносы с едой, и боролся с голодом, пока они наедались до отвала, и пили из выточенных из кости чашек, и курили тонкую длинную штуку, которая изрыгала едкий дым – он спиралями поднимался в небо вместе с дымом от костра. Костра, которому они, похоже, поклонялись.
И никто не беспокоился, хотя они танцевали и ели рядом с самой смертью.
Никто не боялся искр и треска огня, когда тот съедал очередной кусок особого вкусного дерева. Люди радостно заменяли его другим поленом из наваленной у границ деревни кучки. Их пальцы касались жара, когда они бросали в пламя остатки обеда или другие ненужные ветки. Кожа их оставалась чистой.
У меня волосы на загривке вставали дыбом. Они ведь были смертными.Такими же, как я.
Кровью и костьми – существами, рожденными от земли. А потом они вдруг воздели руки к небу, и на ладонях их появилось пламя. И так я понял, что они совсем не похожи на меня.
Они вышли из огня. А огонь был моим врагом.
Огонь был врагом любого зверя, и я проглотил рвущийся наружу рык, когда высокий мужчина с полными бусинами волосами загорелся ярче остальных: он развел руки в стороны и проявил скрытую в них силу. Ее хватило бы на то, чтобы сжечь мой дом и каждого волка, которого я называл своей семьей.