Я резко поднял взгляд на луну. Откуда-то из этой усеянной звездами темноты на меня должно было обрушиться наказание.
Что я делаю?
Меня накрыло стыдом за эту странную выходку, и я поспешил опустить голову.
– Ты посмотрел в небо, – с тревогой прошептала она. – Почему?
Ее пальцы скользнули по моей ноге, и девушка поднялась, будто бы боялась от меня заразиться.
– Это оттого, что я тебя коснулась? – она поймала мой взгляд.
Ее глаза слегка светились в ночи.
Я не мог вспомнить.
Похоже, мне было хуже, чем я думал. С чего это меня одолевают бессмысленные страхи? Я покачал головой, пытаясь избавиться от возникшей вдруг на языке горечи.
– Нет, я… – я пожал плечами. – Мненравится , когда ты меня касаешься. Яхочу , чтобы ты меня касалась. Когда захочешь. Делай что хочешь. С чего бы мне бояться?
Девушка замерла и сжала губы. И ничего не ответила. А потом тоже подняла взгляд на сияющую серебром луну и пробормотала:
– Иногда мне кажется, что что-то ужасное произойдет, если меня коснутся. Или если я кого-то коснусь.
Я заставил себя подняться и всмотрелся в ее пораженное лицо.
– Ужасное? Что именно?
– Не знаю, – теперь уже она пожала плечами. – Понимаю, это глупо. Думаю… я так долго была одна. Так долго ничего не помнила, что разум мой отказывается так легко принимать чужую компанию.
В голосе ее было столько тоски и боли… сердце мое не выдерживало. Я поднял руку и коснулся ее лица, провел большим пальцем по изящным изгибам щеки.
Девушка втянула ртом воздух, но не отошла и не остановила меня.
Она осталась стоять невероятно близко – достаточно близко для того, чтобы я мог ее коснуться. Ее голая грудь вздымалась и опадала – девушка рвано дышала.
Заметила ли она, что не надела меха, что прикрывали ее грудь? Что доброта ее, заставившая ринуться мне на помощь, стерла все мысли о том, что ей нужно прикрываться? Хотелось бы мне, чтобы она не повязала мех и на бедра. Она была прекрасна и без них. С ними же… она слишком походила натех .
Я притянул ее поближе – рукой, которой держал за щеку.
Сердце ухнуло куда-то вниз, когда девушка подчинилась. Она подошла ближе, и в горящей от лихорадки крови потянуло тем самым потрескивающим осознанием, которое возникало внутри всякий раз, стоило ей приблизиться.
Мне нравилось в ней все. Ее запах.
Ее формы.
Она пахла свежестью, словно река, а ее бесцветные мокрые волосы в лунном свете казались чистейшим серебром. Даже ее золотисто-земляная кожа будто бы потемнела, и оттого янтарь ее глаз сиял еще ярче.
Тело налилось свинцом. Все болело. И та часть меня, что отличала меня от любой женщины, затвердела вопреки моей воле. Пальцы крепче вцепились в ее кожу. Я опустил голову, наши носы почти коснулись…