Он подходил все ближе и ближе, и его дымчатые глаза не отрывались от меня. А потом брови его взметнулись вверх, и он поскользнулся.
Поскользнулся на устланном водорослями дне и раскинул руки, пытаясь сохранить равновесие. Ему это почти удалось… но вышло боком.
На лице мелькнула вспышка боли – незнакомец зажмурился и закачал головой. На коже его выступили новые капли пота. Дыхание участилось. Он снова открыл глаза, но голос его звучал уже не так требовательно.
– Прошу, не отсылай меня обратно.
Сердце пропустило удар.
Он буквально растворялся прямо на моих глазах.
Кожа его становилась все серее и серее – с каждым ударом сердца.
Все во мне кричало о том, чтобы подойти к нему и отдать все, что бы он ни попросил. Ему нужно сохранить силу, но, если я коснусь его… не думаю, что жизнь моя останется прежней.
– Прошу… – он потянулся к моему локтю, и земля ушла тут же у него из-под ног во второй раз.
Незнакомец покачнулся.
На этот раз остановить падение ему не удалось, и он со всплеском ухнул в реку. Течение сияло едва уловимым синим блеском – оно попробовало незнакомца на вкус и начало утаскивать глубже… По воде пошла рябь, и сквозь нее я увидела больше синих вспышек.
– Я сделаю все, о чем попросишь, – выдохнул он и поймал мои губы своими. – Все, что угодно… кроме этого. Я не отпущу тебя, как бы запретна ты ни была…
Видение моргнуло и пропало.
Какое-то время я просто смотрела на течение реки, пытаясь справиться с переплетением прошлого и настоящего.
Помоги же ему!
Я заторопилась и понеслась глубже, прямо в течение. Опустила руки туда, куда его утащило. Провела по воде несколько раз, прежде чем найти его горящую от лихорадки кожу. Я вцепилась пальцами в его запястье и со всей силы дернула, вытаскивая из воды.
Он не говорил. Не дышал.
Я подтащила его к берегу и упала на колени, прижала к себе – голова его болталась из стороны в сторону. Кожу закололо: я коснулась незнакомца, но не почувствовала в нем жизни. Никакой яростной веры или ужасающей уверенности.
– Дыши! – я затрясла его, и голова его заболталась еще сильнее.
Как же ужасно! Уверенность и страсть, которыми он прежде потрясал как оружием, угасли. Замолкли, как молчат мертвые.
– Давай же! – я нажала на его спину, подтащив тело на берег.
Бедра и ноги остались в воде. Я склонилась над ним и похлопала по горячей щеке.
– Дыши! Ты должен дышать!
Но он не отзывался.
Вода вихрилась в синих всполохах, касаясь ступней, которые оставались в ее владениях. Жалобная, преследующая меня песнь вернулась, и по коже разбежались мурашки. Внутри защемила тоска.