Мужчина пожал плечами, чуть расширив ноздри, и снова пошевелил раненой рукой.
– Да, волк – дикий зверь, совсем как твоя рысь. Но у них есть своя воля и своя цель.
Тревога вернулась. Я окинула взглядом деревья. Солин наверняка сидит в своем лупике, может быть, даже в трансе, слушает свой драгоценный огонь. Ния и Гият ушли спать, забрались в свои меха. И пламя, которое горело всегда… за ним будут следить, чтобы оно жило всю ночь.
Люди Нил были смертными. Такими же, как я.
И как он.
Но его нашли те же волки, которые охотились на меня. Которые преследовали меня. И он хотел увести меня к ним? Для чего? Для того, чтобы они меня съели? Чтобыон меня съел ?
Я попятилась и пробормотала:
– Тебе лучше уйти.
– Но… – он яростно замотал головой, не дав вырваться из горла стону, – незнакомец все еще боролся с лихорадкой в своей крови. – Я ведь доказал, что не причиню тебе вреда. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Плечи его напряглись.
– Вернись со мной домой. Там ты будешь в безопасности.
Я так и не опустила руки – отошла к реке и зашла в воду. Больше, еще больше шагов между нами… Вода коснулась моих щиколоток, словно готовый защитить друг.
– Иди домой, к своим волкам.
В голове зажглась дурацкая, тревожная мысль.
Может, и нет никаких волков.
Может, разум его тоже болен – как и тело. Может, он бредит, и его преследуют галлюцинации… как и меня, когда я шла по миру одна. Мне снилось, что я нашла тех, кого люблю. Виделось, как ем сочный апельсин в самые жаркие, сухие дни, как нахожу теплое убежище в самые мокрые, самые беспощадные ночи.
Я могла покляться, что ближе к концу, когда голод и жажда свели меня с ума, я часто видела всякое. Возможно, и с незнакомцем происходило то же самое. Может, он жил один, и все сказанное было лишь фантазией изголодавшегося по общению ума. Он бы почувствовал то, что чувствует ко мне, к любому встреченному человеку.
Кольнуло пониманием, а потом – грустью.
– Скажи, что ты пойдешь со мной, – мужчина сделал шаг вперед и скривился, когда пальцы его ног коснулись холодной реки; раненую руку он придерживал за длинный стебель, который скреплял разорванную кожу. – Нам суждено быть вместе.
Если он не покажется лекарю, то умрет. Все, что он говорил, может оказаться неправдой. И если нет никаких волков, то и пещеры нет. А если нет пещеры, он пропадет в травяном море и к утру, скорее всего, погибнет.
От мысли этой в животе что-то оборвалось.
– Разве ты не хочешь узнать, почему нас тянет друг к другу? – он протянул ко мне здоровую руку, согнул пальцы. – Разве ты не чувствуешь того же?