Саня оживился мгновенно — виноватый щенок исчез, сменившись деловым авантюристом.

— Слава яйцам, отстали. Уже два дня тихо. Я адрес сменил, у корефана на Выборгской тусуюсь, он не спрашивает, я не рассказываю, — он почесал затылок, и пухлежуй, воспользовавшись моментом, лизнул ему ухо, отчего Саня дёрнулся, но даже не стал ругаться, потому что, видимо, привык. — Проблема в другом, Миха. Откуда забирал — номер мёртвый. Куда приносил — ячейка пустая, камеры на вокзале затёрты. Заказчик испарился, как будто и не было.

— Потому что его и не было. Одноразовая операция, я тебе говорил.

— Ну вот. И что мне теперь с этой слюнявой фабрикой делать? — Саня кивнул на пухлежуя, который удовлетворённо развалился у меня на коленях и ритмично облизывал мне большой палец. — Назад не вернуть, сдать некуда. Продать — кому? Он без документов, без маркировки, без ничего. И жрёт, Миха. Жрёт всё подряд. Кроссовки, пульт от телевизора, шнурок от толстовки — всё, до чего дотянется. У корефана уже нервный тик.

— Ты решил его оставить, — констатировал я.

Саня замялся. Посмотрел на пухлежуя. Пухлежуй посмотрел на Саню. Между ними проскочило что-то, что я узнал моментально, потому что видел тысячу раз: связь. Ранняя, неоформленная, неосознанная, но уже живая, как корешок, пробивший землю.

— Ну… временно, — выдавил Саня. — Пока ситуация не разрулится. Нянчусь, короче.

— За содержание контрабандного, незарегистрированного аномального пета без документов, — сказал я ровным тоном, — можно получить до двух лет. Если докажут умысел — до четырёх.

— Миха!

— Идиот.

— Ну а что мне делать⁈ — Саня вскочил, и лужа под его ногами расплескалась на полметра вокруг. — Выкинуть его? Он на меня смотрит! Вот этими глазами! Как я его выкину⁈

Пухлежуй, словно почувствовав, что разговор зашёл о его судьбе, повернул ко мне морду. Огромные, влажные, невозможно глупые и невозможно добрые глаза уставились на меня с выражением, которое перевести можно было только так: «Я всех люблю. Пожалуйста, любите меня обратно. И дайте что-нибудь пожевать».

— Ладно, — сказал я и почесал пухлежуя за ухом, отчего его хвост-обрубок заходил ходуном. — Нянчись. Но к регистрации мы вернёмся, и это не обсуждается.

— Вернёмся, вернёмся, — Саня мгновенно повеселел, как человек, которому отсрочили казнь. — Слушай, Миха, меняю тему. Сегодня вечером полуфинал Арены! «Чёрная Звезда» против «Авроры»! В «Пивной берлоге» прямая трансляция, большой экран, закуски, пиво по акции! Пошли, братик! Расслабимся, пива попьём, я угощаю!

Я перестал чесать пухлежуя. Внутри шевельнулось что-то тёмное, знакомое, от чего по загривку пробежал холодок.