Пуховик лежал на столе, смотрел на меня огромными голубыми глазами и тихо сопел. Из его носа вылетела маленькая снежинка, опустилась на стол и не растаяла.
Так не бывает.
Я встал со стула, подтянул к себе лампу, склонился над барсёнком и прищурился.
— Ну-ка, мелкий, — пробормотал я. — Надо кое-что проверить.
Глава 8
Левую ладонь я положил Пуховику на загривок, туда, где под шерстью прощупывался энергетический узел, а правую прижал к собственному запястью, нащупав пульс.
Старый приём, которому меня научил профессор Агафонов. «Хочешь понять зверя — слушай его ритм. Ядро пульсирует, как сердце. И если ты хороший диагност, то услышишь, когда оно врёт».
Агафонов, конечно, имел в виду сканер и амплитудную кривую на экране, потому что слышать пульс Ядра пальцами мог только один человек на планете, и этот человек стоял сейчас в подсобке Пет-пункта на окраине Питера.
Пульсация Ядра шла ровно. Мерно, чисто, без сбоев и провалов, с которыми я возился последние сутки.
Волна — пауза — волна — пауза. Как исправный метроном.
Частота — примерно шестьдесят ударов в минуту.
Я прислушался к собственному запястью. Шестьдесят ударов в минуту.
Моё сердце. Совпадение? Конечно, и так бывает.
Я чуть ускорил дыхание, сознательно разгоняя пульс, как это делают на кардиотестах, и через десять секунд сердце стучало уже на семидесяти двух.
Пульсация Ядра под левой ладонью дрогнула, сбилась на мгновение и перестроилась.
Волна — пауза — волна. Семьдесят два удара.
Такт в такт, как второй музыкант, который подстроился под первого, и теперь оба играют в унисон, хотя никто не давал команды.
Я замер. Медленно, через силу, заставил себя успокоить дыхание.
Шестьдесят пять. Шестьдесят. Пятьдесят восемь.
Ядро следовало за мной, как тень, с запозданием в доли секунды, подстраиваясь, догоняя, синхронизируясь с такой точностью, которая не бывает случайной.
Я убрал руки и сел на табуретку.
В подсобке горела лампа, за стеной булькала саламандра, а с улицы доносился шорох дождя, который за время моего отсутствия на улице вернулся, видимо, соскучившись.
Пуховик лежал на столе и смотрел на меня голубыми глазами. По белой шерсти ещё пробегали серебристые отблески, уже затухающие, и маленькая снежинка, которая вылетела из его носа минуту назад, таяла на металлической поверхности, оставляя крошечное мокрое пятнышко.
«…тёплый человек рядом… хорошо… лапки щекотно… спать хочу, но тёплый человек рядом, поэтому не буду…»
Браслет показал, что класс: Пет. Просто одомашненное животное, которое теперь можно дрессировать и растить до фамильяра, обычное дело, ничего сверхъестественного, проходите мимо.