Вышел, вытерся, оделся в чистую футболку, единственную запасную, которую я на всякий случай бросил в карман куртки вчера вечером.
На кухне обнаружились яйца, хлеб и кофе. Сделал яичницу на двоих — себе и Сане, который появился из комнаты мятый, зевающий и с пухлежуем на руках, похожий на человека, проигравшего бой с подушкой.
— Миха, — пробормотал он, падая на стул, — ты в семь утра яичницу жаришь. Ты ненормальный.
— А ты в двадцать один год до трёх ночи пиво пьёшь и зубы не чистишь.
— Откуда ты знаешь, что я не чистил?
— Оттуда, что тебе лень.
Он не стал спорить, потому что спорить было не с чем.
Маршрутка до моего района шла двадцать пять минут. Пришлось действительно до неё прогуляться, но так было даже лучше — хоть размялся. Я сел у окна, и за стеклом мелькал утренний Питер.
Облака были тоньше, чем обычно. Между ними проступали прорехи, и в прорехах — невозможное, невероятное, почти мифическое зрелище: голубое небо. Заодно — солнечный луч. Робкий, неуверенный, который пробился сквозь тучи и лёг на мокрый асфальт жёлтым пятном, как будто извинялся за долгое отсутствие.
Второй день подряд Питер не посылал дождь. Совпадение, не иначе. Или примета, в которую я как человек науки не верил, хотя как человек, у которого впереди первая операция в собственной клинике, оценил.
Маршрутка остановилась на моей остановке. Я вышел и пошёл к Пет-пункту через двор, и утренний воздух пах мокрой землёй, хвоей и чуть-чуть ванилью от пекарни, которая уже работала, судя по свету в окне.
Завернул за угол и остановился.
У закрытой двери моего Пет-пункта стояла девушка. Невысокая, тонкая, в тёмном пальто, застёгнутом на все пуговицы, с рюкзаком на одном плече. Волосы тёмные, острижены коротко, очень коротко, в каре, которое заканчивалось чуть ниже ушей и открывало длинную бледную шею.
На носу были очки. Круглые, огромные, в тонкой металлической оправе, как два блюдца, за которыми глаза казались ещё крупнее, чем были, а были они крупные, тёмные и абсолютно неподвижные.
Она стояла перед дверью и смотрела на табличку «Пет-пункт. Покровский М. А.» с таким сосредоточенным вниманием, будто изучала рентгеновский снимок, никак не вывеску.
Я подошёл ближе. Она не обернулась на звук шагов, хотя я не крался, и только когда я оказался в двух метрах, плавно повернула голову. Ровно, как камера наблюдения. И посмотрела на меня.
Взгляд немигающий, прямой, без улыбки. В глазах мелькал какой-то безумный огонек.
— Здравствуйте, — сказала она. — Не знаете где хозяин? Я пришла работать.
Глава 15
Я посмотрел на девушку, и мозг, который после ортопедического матраса из Германии и горячего душа на Выборгской набережной работал сегодня непривычно бодро, попытался уложить происходящее в какую-нибудь логичную схему.