Потому что я знал, чего не знали Саня, Лёня и пятьдесят тысяч зрителей на трибунах. Я знал, что Кошмаррр не чувствует боли. Дело здесь было не в храбрости — ему вкололи столько нейроподавителей, что его болевые рецепторы перегорели навсегда.

Зверь, который не чувствует боли, дерётся до последнего вздоха, и для зрителей это выглядит как «непобедимый воин». Красиво. Героично. По факту — инвалид, который не способен понять, что его убивают.

И я знал, как выглядит закулисье. Вольеры с номерами вместо имён. Капельницы со стимуляторами перед боем и транквилизаторы после. Фамтехи, которые зашивают раны между раундами и ставят зверя обратно на арену, зная, что он не выдержит ещё одного боя, но контракт есть контракт, Гильдия платит, а зверь — расходный материал.

На экране Кошмаррр столкнулся с противником грифоном серебряной масти, быстрым, вёртким, бьющим когтями и крыльями, и арена взревела. Грифон поднялся в воздух, ударил сверху, скорпионид нырнул вбок и мазнул хвостом по ногам бойца.

— Ааа! Попал! — Саня вскочил и едва не опрокинул пиво. — Лёня, ты видел⁈

— Чистое попадание! — Лёня подпрыгивал на диване, и чипсы разлетались из миски, как шрапнель. — Грифону конец, ставлю тысячу!

Я пил чай. Пастила таяла на языке — кислая, яблочная, с сахарной корочкой, которая хрустела на зубах. Мята холодила горло.

В голове, как на втором экране, прокручивались этапы завтрашней операции.

Я по этапам прокручивал в голове необходимые действия и, кажется, увлекся…

— Миха! Ты вообще смотришь⁈ — Санин голос ворвался в мои расчёты. — Там нокаут! Грифон на полу!

— Угу, — сказал я, не отрывая глаз от чашки.

— Он не смотрит, — констатировал Лёня с лёгким недоумением. — Саня, твой друг реально не смотрит.

— Он странный, — Саня махнул бутылкой. — Чай пьёт с мятой, а не пиво. Во время полуфинала.

— Тяжёлый случай, — Лёня покачал головой с сочувствием и вернулся к экрану, где комментатор кричал что-то про «исторический нокаут».

Я доел пастилу, допил чай, поставил кружку на журнальный столик и закрыл глаза.

Если всё пройдёт штатно — два часа. При более тонкой оболочке — четыре. На случай дестабилизации Ядра во время операции, а это возможно, поскольку мой браслет базовый и глубинного скана не даёт…

Ладно. Не буду думать о плохом. Плохое само придумается, если ему дать шанс.

Я открыл глаза. На экране шла повторная трансляция нокаута в замедленной съёмке — камера показала крупный план бойца-чемпиона на краю арены. Он смотрел, как его Кошмаррр давит грифона, и лицо у него было такое, которое на трибунах принимают за решимость. Я научился узнавать другое.