До утра с питомцами ничего не случится.

Такси подъехало через восемь минут. Водителем оказался молчаливый мужик с навигатором на присоске и запахом ёлочного освежителя.

Питер за окном проплывал мокрыми огнями. Панельные пятиэтажки моего района сменились домами, которые уже не строили по типовым чертежам, а проектировали индивидуально, с подземными парковками, консьержами за стеклом и деревьями у подъездов, подстриженными так ровно, будто их подравнивали по линейке.

Выборгская набережная, дом четырнадцать. Я набрал код, домофон пискнул, лифт поднял меня на десятый этаж, и когда дверь квартиры сто два открылась, на меня обрушилось сразу всё.

Пухлежуй. Язык. Мокрый. По лицу.

— Пухля, нет! — Санин голос откуда-то из глубины квартиры. — Лицо — это не территория для облизывания! Мы это обсуждали!

Я вытер щёку рукавом, переступил через порог и остановился.

Квартира корефана Сани была именно такой, какой бывает квартира двадцатилетнего человека, чьи родители уехали в неизвестном направлении. Сто квадратных метров элитной недвижимости — высокие потолки, панорамные окна с видом на Большую Невку, паркет, встроенные шкафы. И всё это находилось в состоянии, которое деликатный человек назвал бы «творческим беспорядком», более прямой собеседник — «хлевом».

На кожаном диване лежала гора одежды. На кухонном столе стояли пустые коробки от пиццы, выстроенные в башню. В углу гостиной высилась пирамида из консервных банок, и по её архитектуре было видно, что строили её с художественным замыслом, возможно, под пиво.

Из комнаты вышел хозяин, и я понял, что представлял его неправильно.

Лёня Шишкович оказался обыкновенным пухлым добродушным парнем в растянутой футболке с логотипом «Абсолютной Лиги Фамильяров» и в очках с толстыми линзами, за которыми моргали близорукие, совершенно мирные глаза. Никаких черт бандита, мажора или прожжённого тусовщика.

Волосы кудрявые, непричёсанные. На щеке след от подушки, хотя время было десять вечера, что наводило на мысль о нетрадиционном режиме дня.

— О! — он увидел меня и расплылся в улыбке, широкой и совершенно искренней. — Саня, это твой друг-доктор? Который зверей лечит? Проходи, проходи! Бро, располагайся! Я Лёня! Пиво в холодильнике, чипсы на столе, туалет направо!

Он мягко пожал мне руку, с энтузиазмом и тут же отвлёкся на пухлежуя, который подкатился к его ногам и облизал тапку.

— Пухля, ты красавчик! — Лёня присел и почесал зверя за ухом, отчего хвост-обрубок заходил ходуном. — Саня, он опять мой зарядник пожевал, но я не в обиде, он такой милый!

Саня появился из кухни с тремя бутылками пива и торжественно объявил: