— Стой! — я вскочил со стула. — Не дела…
Поздно.
Засов щёлкнул. Дверца распахнулась.
Феликс вылетел из клетки с такой силой, что дверца ударилась о стенку и отскочила обратно. Белые крылья с серебристыми кончиками маховых раскрылись на полный размах — шире, чем казалось возможным для птицы такого размера, — и мощный, тугой удар воздуха опрокинул стакан с термометрами на столе.
— Муа-ха-ха-ха! — разнеслось под потолком.
Феликс взмыл вверх, к самым лампам, белая тень на фоне потолочной плитки, и понёсся по кругу — стремительный, злобно хохочущий, хлопающий крыльями так, что с полки посыпались флаконы.
— Бомбардировка начинается, угнетатели! — проскрежетал он откуда-то из-под потолка, и в голосе звенело такое искреннее, такое чистое злорадство, что на секунду мне стало почти смешно.
Почти.
Ксюша стояла с открытым ртом и пустой рукой, застывшей в воздухе у распахнутой клетки.
— Ой, — сказала она.
Глава 23
Феликс шёл на второй заход. Белая тень мелькнула под потолком, крылья хлопнули. Лампа качнулась, и по стенам побежали бешеные тени.
Спикировал к стеллажу с медикаментами, задев когтями верхнюю полку. Два флакона с антисептиком покатились к краю, один упал и разбился, второй чудом удержался.
— Ловите его! — крикнула Ксюша и бросилась вперёд, размахивая руками так, будто пыталась отогнать стаю ворон от огорода.
Феликс заложил вираж. Левое крыло, повреждённое, работало хуже правого, и птицу заносило на поворотах, однако скорости это не убавляло. Он облетел приёмную по кругу, едва не задев меня по макушке, после чего резко набрал высоту, завис под потолком и открыл клюв.
Я ждал очередного лозунга.
Вместо этого вниз полетели капли. Мелкие, прозрачные, похожие на слюну. Птица выплёвывала их частыми рывками, вертя головой из стороны в сторону, и капли разлетались веером — на линолеум, на стол, на мой халат, на раскрытую тетрадь с карточками.
Первая капля упала мне на рукав. Я инстинктивно отдёрнул руку, ожидая боли — кислотный плевок, щелочной ожог, нервно-паралитический секрет, любой из тридцати известных мне вариантов биологического оружия пернатых аномалий. Боли не было.
Зато был звук. Капля на рукаве зашипела, вспучилась мутным пузырём и лопнула, выпустив густой клуб белого дыма. Одновременно зашипели капли на полу. Десятки капель, каждая выстрелила в воздух столб тумана, столбы слились, за три секунды приёмная утонула в белой мгле.
Видимость пропала полностью. Потолок и стены растворились в молочной каше. Стол, стул, клетка — всё исчезло, и только хлопанье крыльев где-то наверху да хриплый, торжествующий хохот указывали, где находится источник катастрофы.