— Миха! Лёня! Через десять минут полуфинал! «Чёрная Звезда» против «Авроры»! Давайте к экрану, мужики!

В гостиной на стене висела плазма, размеры которой можно было описать только в единицах измерения, предназначенных для архитектурных объектов. Экран занимал пространство от шкафа до окна, и по нему уже шла предматчевая заставка — рёв трибун, прожекторы, вращающийся логотип Национальной Лиги, и комментатор, захлёбываясь от восторга, перечислял регалии бойцов.

Саня плюхнулся на диван, пристроил пиво на подлокотнике и уставился в экран с выражением ребёнка перед новогодней ёлкой. Лёня устроился рядом, подтянул к себе миску с чипсами и надел наушник, из которого доносился второй комментаторский поток — видимо, аналитический.

— Миха, садись! — Саня похлопал по месту рядом с собой. — Сейчас начнётся! Кошмаррр выходит первым, я чувствую!

К дивану я не пошёл. Вместо этого прошёл на кухню, нашёл среди пиццовых коробок чайник, вскипятил воду и заварил себе чай из пакетиков, которые обнаружил в шкафчике. Мяту и шиповник я носил в кармане куртки, потому что в этом городе никогда не знаешь, где окажешься вечером, а чай без мяты — горячая вода с претензией на чай.

Вернулся в гостиную, нашёл кресло. Глубокое, кожаное, стоявшее в углу, чуть в стороне от дивана и экрана, и сел.

Чай дымился в кружке с надписью «Лучший игрок в мире», мята пахла правильно, и в вазочке на журнальном столике обнаружилась пастила натуральная, яблочная, в сахарной пудре, которую Лёня, видимо, держал для перекуса между чипсами и пиццей, не подозревая, что это единственное в его квартире, что можно было есть без угрозы для здоровья.

На экране рёв стадиона перешёл в пульсирующий гул. Ворота арены распахнулись, и на песок выползло нечто, от одного вида которого пятьдесят тысяч зрителей замолчали, потом взорвались криком.

Появился Кошмар. Шесть метров закованной в хитин туши. Боевой скорпионид, флагман «Чёрной Звезды», выведенный в их лабораториях путём экспериментов, за которые стоило бы привлекать. Панцирь чёрный, маслянисто-блестящий, клешни способны перекусить стальную балку, хвост с жалом хлестал по песку арены, оставляя глубокие борозды. Двигался резко, рвано, взрывными рывками — замер, замер, замер, удар.

Саня подскочил:

— Вот он! Вот! Смотри, какая махина! Лёня, ты видишь⁈

— Вижу, вижу! — Лёня поправил очки и подался вперёд. — Его усилили! Смотри, чешуя другого оттенка, значит, ему прокачали защиту!

Я сидел в кресле, откусывал пастилу и пил мятный чай, и на экране перед моими глазами разворачивалось шоу, которое вся страна считала праздником спорта, а я видел как бойню.