Саня за моей спиной вцепился мне в куртку и прошипел в ухо:

— Миха, он нас сейчас сожрёт. Вызывай спецназ. Или полицию. Или кого-нибудь, кто больше него, хотя я таких не знаю.

Я не обернулся. Стоял и смотрел на Панкратыча, мысленно отмечал детали.

Итак, лицо красное, но без синеватого оттенка, значит, давление поднялось, не критично. Жилка на виске пульсирует часто, но ровно. Руки сжаты в кулаки, костяшки белыми не стали, и это значит, что бить он не собирается, только пугать.

Плюс ещё одно: оставался в дверях, внутрь не зашёл. Человек, который действительно выселяет, заходит внутрь, описывает имущество и вызывает грузчиков. Тот же, кто стоит на пороге и орёт, хочет, чтобы его услышали, и это другая история.

— Семён Панкратыч, — сказал я. Панкратыч замер с открытым ртом, потому что готовился к перепалке и не ждал ответа. — Слушаю вас, — продолжил я. — Что конкретно произошло?

— Что произошло⁈ — он взревел с удвоенной силой, хотя я не думал, что удвоение физически возможно. — А ты не знаешь, что произошло⁈ У тебя с утра очередь от двери до угла! Двенадцать человек с клетками, мешками, переносками! С тварями, которые шипят, воняют и гадят на тротуар! Валентина Степановна, между прочим, приличная женщина! Достойная! К ней клиенты с утра приходят за выпечкой, а пройти не могут! Потому что у тебя перед входом зоопарк, Покровский! Люди разворачиваются и уходят! А она теряет деньги!

— Я понимаю, — кивнул я.

— Ты не понимаешь! Ты обещал перед ней извиниться! За безе! За гарь! За дым! Обещал — и что⁈ Где извинения, Покровский⁈ Я жду! Она ждёт! А ты тут обещания раздаёшь и не выполняешь! Одни проблемы от тебя, устроил тут зверинец, от которого воняет, как из преисподней!

— Если только в этом проблема, я схожу к ней и извинюсь, — сказал я. — Прямо сейчас. И оплачу всё, что испортилось.

Панкратыч осёкся. Артиллерийский залп он готовил, а получил белый флаг раньше, чем успел прицелиться, и теперь энергия, предназначенная для разгрома, не находила выхода и бурлила у него внутри, как пар в чайнике с заткнутым носиком.

— Ещё бы ты не сходил! — рявкнул он, уже тише, на полтона ниже. — Ещё бы не оплатил! Это твоя обязанность, Покровский! Чтобы упал на колени перед ней, и молил прощение с горькими слезами! Если я ещё раз…

— Миха, скажи ему, что ты тоже жертва обстоятельств, — раздался из-за моей спины голос Сани, который, очевидно, решил, что опасность миновала, и высунулся, как суслик из норы. — Скажи, что ты не при делах, это страховой слу…

Панкратыч повернул голову к Сане. Медленно, как башня танка поворачивается к новой цели.