— Михаил Алексеевич, — голос Ксюши дрогнул, — она… она же…

— Это мальчик, — поправил я её. Судя по виду и голосу, точно мужского рода. — Да, я слышал.

— Он разговаривает! — поправилась Ксюша.

— Я в курсе. Стой, где стоишь.

Сова проводила наш обмен репликами плавным поворотом головы, на сто восемьдесят градусов, как сове и положено. И в янтарных глазах промелькнуло что-то вроде скуки.

— Закончили совещание? — осведомилась она тем же хриплым, невыносимо самодовольным тоном. — Долго вы тут ещё будете пялиться?

Я поднял руку и навёл смарт-браслет.

Голографический экранчик мигнул, высветил стандартную сетку сканирования, пошёл волной помех — горизонтальные полосы, рябь, битые пиксели, и погас. Снова мигнул. Выдал красную рамку, потом ещё красную рамку внутри красной рамки, и наконец, с задержкой в три секунды, крупными буквами:

[ОШИБКА БАЗЫ ДАННЫХ: ВИД НЕ ОПОЗНАН]

И всё. Пустота. Статы, уровень Ядра, класс — ничего. Браслет не смог определить вид, а значит, не смог считать параметры, потому что каждый вид привязан к собственной шкале интерпретации данных. Если база не знает, что перед ней, она не знает, как это измерить.

Я перезапустил сканер. Тот же результат: красная рамка, ошибка, тишина.

В голове зачесалось профессиональное настырное любопытство. Базы данных смарт-браслетов обновляются ежеквартально и содержат больше двенадцати тысяч видов, включая лабораторных гибридов, подвиды и аномальные мутации. Если сканер не опознал, значит, зверь либо настолько редкий, что его нет в каталоге, либо настолько искусственный, что каталог не знает, куда его отнести.

Оба варианта пахли проблемами.

— Ой, — Ксюша подкралась сбоку и заглянула в клетку, поправив запотевшие очки. Глаза за стёклами были абсолютно круглые. — Ой, какой он пушистенький! И грубенький! Давайте назовём его… Феликс!

Сова медленно повернула голову к Ксюше и уставилась на неё с выражением, которое я видел только на лицах профессоров, когда студент на защите путал род и вид.

— Как ты меня назвала? — переспросила птица.

— Феликс! — повторила Ксюша с сияющей улыбкой. — Это значит «счастливый» на латыни!

Сова щёлкнула клювом. Звук был сухой, как треск ломающейся ветки.

— Я запомню это оскорбление, — пообещала сова.

— Ксения, — я выпрямился, — помоги занести клетку внутрь. Осторожно. И перестань давать клички каждому, кто попадает в Пет-пункт.

Мы перетащили клетку в приёмную. Весила она килограммов десять — сама птица плюс металлический каркас, плюс грубо сваренный поддон внизу. Клетка была самодельная: прутья разной толщины, дверца крепилась на простом засове, а жёрдочка внутри представляла собой обрезок водопроводной трубы, примотанная проволокой. Кто бы ни мастерил эту конструкцию, он делал это в спешке и не из любви к эстетике.