Задние лапки вывернуты под неправильным углом и безвольно лежат на асфальте. Зверюшка даже не пыталась встать, только мелко дрожала и тихо скулила.

И вот тут в голове раздался голос. Тоненький, еле слышный:

«…больно… лапки… холодно… страшно…»

Сердце сжалось. Понимать язык животных — это мой особенный дар, полученный при перемещении в прошлое, вот пытаюсь к нему привыкнуть. Причём у других людей таких особенностей нет. Кроме меня в этом мире магия есть только у животных.

— Что, ваш? — кивнул я на барсёнка, обращаясь к самому крупному.

— Не, бесхозный. Ферал, по ходу, или как там этих первоуровневых одичавших называют? Валялся тут, мы просто смотрели, — ответил тот с ухмылкой, и остальные заржали.

Просто смотрели, конечно. Так я и поверил. На кроссовке ближайшего налипли мокрые белые шерстинки, но я промолчал.

Вместо этого медленно поднял руку и навёл смарт-браслет на барсёнка. Благо, на последней мембране ещё оставался заряд, которого должно было хватить на пару дней.

Высветилось небольшое голографическое окошко:

[Вид: Барсёнок снежный |

Класс: Ферал |

Ядро: Уровень 1 Сила: 2 — Ловкость: 1 — Живучесть: 3 — Энергия: 4

Состояние: Переохлаждение, повреждение позвоночника, шок]

Ничего неожиданного, но у меня стянуло скулы.

— Та-а-ак… — я протянул это слово, состроив максимально озабоченную физиономию, затем посмотрел на пацанов и сделал шаг назад. — Пацаны, вы его трогали?

— Ну… а чё? — напрягся крупный.

— Третья стадия Красной Гнили, — сказал я спокойно и чётко. — Передаётся через слюну, шерсть и дыхание. Инкубационный период две минуты. У кого-нибудь уже пальцы онемели?

Тишина…

— Нет? — я изобразил облегчение. — Значит, жить будете. Если прямо сейчас побежите в инфекционку. Четвёртая городская, три квартала отсюда. Скажете, контакт с носителем Красной, вас без очереди примут. Бегом, а не пешком, у вас минут двадцать от силы.

Красной Гнили в природе, разумеется, не существует, я её только что выдумал. Но они-то этого не знали, а убедительный тон и пара медицинских терминов творят чудеса с неокрепшими умами.

Самый мелкий рванул первым. За ним ринулись остальные, толкаясь и матерясь. Крупный задержался на секунду, посмотрел на меня с подозрением, но когда я демонстративно отошёл от барсёнка ещё на шаг и прикрыл нос рукавом, побежал за своими.

За двадцать минут три квартала, разумеется, не пробежать, а это значит, бежать они будут на максимальной скорости. Заодно понервничают, может, даже поумнеют немного. А бег в любом возрасте полезен, так что всем только на пользу.

Подворотня опустела. Остались только я, мокрая девчонка и комок белого меха в луже.