Нормальное рабочее место, пусть и далёкое от Фам-центра. До статуса клиники ему расти и расти, однако с бомжатником, которым это место было ещё утром, когда я варил кашу между двумя стихийными бомбами, а потом тушил подгоревшую овсянку, оно уже не имело ничего общего.

Маша стояла в дверях и тоже смотрела, и на её лице было написано то самое чувство, которое я испытывал внутри, — чувство, что вещи наконец встают на свои места. Она всё это время с интересом наблюдала за мной.

— Красиво, — сказала она.

— Функционально, — поправил я.

— Красиво и функционально! — не сдалась она.

За окном стемнело. Питер зажигал неоновые огни за крышами панельных домов, словно далёкие маяки мира, к которому я не хотел иметь отношения. Здесь же, в полуподвале с оплавленным линолеумом, барсёнок жевал плед, саламандра пускала пузыри, и девочка с пластырем на лбу говорила «красиво», глядя на три железных клетки с облупленной краской.

Я надел куртку, затем протянул Маше её мокрые кеды со словами:

— Пойдём. Провожу тебя.

— Я сама дойду, тут рядом!

— Нет, я тебя провожу, — повторил я тоном, не допускающим возражений.

Маша надулась, однако послушалась. Мы вышли, я запер дверь, и мы пошли по мокрому асфальту, который блестел в свете фонарей.

Её подъезд был в соседнем доме — тридцать секунд ходьбы, но эти тридцать секунд Маша использовала на полную мощность. Тараторила без остановки, что свойственно детям в её возрасте. Я терпеливо отвечал.

На обратном пути я завернул в ветаптеку — маленькую, тихую, на углу дома. Вывеска «Питер-Зоо», белая лапа на зелёном фоне. Внутри пахло кормом и опилками. Продавщица, молодая и сонная, с наушником в ухе, не удостоила меня даже взглядом.

Я прошёл между полок, нашёл нужное: большой мешок универсального корма для аномальной фауны, десятикилограммовый, марки «ВитаЯдро». Проверил состав — белок, клетчатка, минеральный комплекс, измельчённая чешуя для микроэлементов. Без синтетических стабилизаторов. Нормально.

Я расплатился. Продавщица пробила чек, не вынимая наушника.

— Спасибо, — сказал я.

— Угу, — ответила она, и это было всё наше общение.

Вышел на улицу с мешком на плече и поймал себя на странном ощущении: мне было хорошо. Просто хорошо, без подвоха. Обычный вечерний поход за кормом, обычная покупка, обычная продавщица, которой на меня плевать.

Иногда жизнь состоит из таких моментов — тихих, рутинных, никому не интересных, — и именно они, помимо экстренных операций и погонь по подворотням, держат тебя на плаву.

В клинике было тихо и тепло. Пуховик спал в вольере, свернувшись клубком вокруг пожёванного пледа, и по белой шерсти пробегали слабые серебристые искры. Искорка лежала в тазу и тоже спала, хотя с саламандрами никогда нельзя быть уверенным.