— Откуда узнали про меня? — спросил я, пока набирал шприц.

— Зинаида Павловна вас очень хвалила в домовом чате, — тут же ответила женщина. — Она старшая по нашему дому, мы ей очень доверяем. У нас на районе с фамтехами совсем беда. Только гильдейских лечат. Что мне теперь, в Гильдию вступать?

— Конечно, не стоит, — улыбнулся я, подходя со шприцем к её пету.

Игла тонкая, ввожу подкожно в холку. Мурлок мявкнул, дёрнул раздвоенным хвостом и уставился на меня с таким оскорблением, будто я лично виновен во всех его жизненных невзгодах.

«…укололи… обидно… но уже не горячо внутри… ладно, живи…»

— Мазь наносить утром и вечером, тонким слоем, на подпалины, — я протянул ей тюбик. — Корм вернуть прежний, не экспериментировать. Мурлоки консерваторы, они от любых перемен нервничают. Если снова задымится — не тушить водой, ради всего святого.

— А чем? — захлопала глазами женщина.

— Ничем. Положить на холодный кафель и дать остыть самому. Вода у огненных видов вызывает паровой удар, и это уже стационар.

Она кивала, запоминая, и по глазам было видно, что запоминает серьёзно, не для вида, а это было приятно, потому что девять из десяти владельцев забывают рекомендации ещё до того, как переступят порог.

— Тысяча двести, — сказал я. — Осмотр, инъекция, мазь.

Она расплатилась без споров, убрала мурлока в переноску и вышла. Колокольчик звякнул. Я выдохнул и крикнул в дверной проём:

— Следующий!

Работа закрутилась в полную силу.

Второй пациент — чешуйчатая ящерка размером с ботинок, у которой отслаивался хвост. Хозяин, потный мужик в спецовке, объяснял проблему так сбивчиво, будто пересказывал сон на третьем языке, но мне хватило одного взгляда.

Авитаминоз. Ядро тянет кальций из чешуи, потому что в корме его нет. Укол, рецепт на минеральную добавку, восемьсот рублей.

Третий — крошечная болотная пиявица, которая жила в банке и, по словам хозяйки — немолодой учительницы в бирюзовом берете, — «перестала светиться по ночам». Засорение биолюминесцентных каналов. Промывка физраствором, пятнадцать минут работы, две тысячи.

Четвёртый — помесь таксы и дикобраза. Называлась она, если быть точным, игольчатый бродяг, рабочий вид, выведенный когда-то для охраны складов. Проблема: иглы на загривке росли внутрь и кололи зверя при каждом движении головы.

Хозяин, хмурый дед в кепке, привёл его на верёвке и молча ткнул пальцем в загривок, и мне этого было достаточно. Обезболивание, извлечение семи вросших игл пинцетом — по одной, аккуратно, чтобы не повредить фолликулы, — обработка антисептиком. Три тысячи.

Пятый, шестой, седьмой слились в один поток, потому что тело вошло в ритм, а голова переключилась в тот режим, который я знал сорок лет: диагноз, потом план, потом действие, в финале — результат.