Джоакин все думал, какая могла бы быть оказия, и до чертиков жалел, что миледи лежала без чувств, когда они попали в засаду, и не до чертиков, но чуточку жалел о том, что ото всех дозоров так легко удавалось откупиться деньгами…
Тем временем наступил вечер третьего дня, и на дороге показалось поместье графа Блэкмора.
* * *
Замок был новой постройкой и мало походил на угрюмые цитадели времен Лошадиных войн. Белый, светлый, светящийся многочисленными окнами, почти лишенный стен: с трех сторон защитой служили сами здания поместья, лишь с четвертой имелось невысокое ограждение с воротами. Оборонная способность сооружения была невелика, и Джоакин скептически покачал головой. Однако прием, что оказали им здесь, превзошел все ожидания.
Ворота открылись, стоило только сиру Хамфри сказать, что он прибыл с поручением от старого герцога. Слуги попросили путников подождать на подворье, и через несколько минут к ним спустился сам граф. То был приятный человек: черноволосый, с благородной проседью в висках, черты лица строги, но не мрачны, манеры — достойны дворянина высшего ранга. С ним вышла и жена — тучная белолицая матрона. Платье с тугим корсетом придавало ее телу некую видимость формы.
Граф сердечно приветствовал путников и заверил, что глубоко скорбит о кончине его светлости.
— Мы оба бесконечно скорбим, — веско добавила графиня.
— Милорд, — сказал сир Хамфри, — я должен сообщить вам кое-что немедля и наедине. Прошу вас сесть в карету.
Граф согласился и открыл дверцу. Леди Аланис была в своей извечной вуали, и он не узнал ее сразу. Следом за графом в кабину сел лейтенант, дверца закрылась. Видимо, герцогиня показала лицо. Блэкмор издал какой-то звук: не то ахнул, не то воззвал к Праматери. Недолгое время они шептались в кабине, затем мужчины вышли, и Джоакин услышал, как граф говорит лейтенанту:
— Конечно, сир, все, что потребуется. Теперь вы под нашим покровительством. Вы поступили правильно, придя ко мне!
— Благодарю, милорд, — отвечал сир Хамфри.
Его милость Блэкмор выделил всему отряду комнаты в гостевых дворянских покоях, даже Джоакину с Берком. Приятели подивились обилию дорогих и бесполезных вещей, как то: умывальник с горячей водой, текущей из трубы; настенное зеркало в серебряной оправе; секретер примерно с миллионом ящичков; три пухлых тома сочинений Праматерей и раскладная подставка для чтения. Чтобы полностью ощутить себя лордом, не хватало только искровых фонарей: комната освещалась масляными лампами. Берк завалился на постель со словами:
— Ну, Джо, вот теперь я тебя зауважал! То есть, и прежде уважал, а теперь — так совсем! Твоя затея с лордовской службой окупается что надо. Поспим на мягком, поедим горячего — житье!.. Как думаешь, мы долго тут пробудем?