— Еще спрашиваешь! — снова взвился Бэкфилд. — Ты назвал свою собаку славным именем Праматери моего рода!
— Люсия?.. — округлил глаза Марк. — Собаку?
— Думаешь, это смешно⁈ Я проучу тебя за такие шутки!
— Смешно?.. — Марк хохотнул. — Да, таки забавно. Но я этого не делал. У меня и собаки-то нет…
— Твой Рыжий сказал…
— Он соврал.
— Соврал⁈
— Да, сир. Он не дворянин, ему простительно.
— Скоморохи!.. — выплюнул капитан и повернулся, чтобы уйти.
— Погодите, сир. Позвольте спросить.
— С чего мне отвечать тебе?
— Вы хотя бы послушайте вопрос, а там может и будет желание ответить. Видите ли, в типографии случилось убийство.
— Мне-то что? Алая гвардия не охраняет типографию!
— Вы давеча заявили владыке, что протекция — бесполезная стая шакалов, ее стоит разогнать, а безопасность Короны всецело поручить заботам гвардии. Вы даже рвались делом доказать это мнение.
— Я так считаю! — выпятив подбородок, отчеканил капитан. — И что?
— Ну, я подумал, вдруг вы, сир, проявили инициативу и взяли под свою опеку такое ценное для Короны учреждение, как типография…
— Зачем бы это? Не было приказа, чтобы…
Бэкфилд осекся. До него внезапно дошла вся выгода подобной инициативы. Взять под охрану типографию, а затем невзначай доложить владыке: протекция, мол, не смогла уберечь Голос Короны от посягательств, допустила преступление, но все уже под контролем бравой алой гвардии! Ваше величество может не опасаться…
— Убийство, говоришь?
— Позапрошлой ночью.
— Кто убит?
— Не знаю. Рыжий должен выяснить.
— А мотив?
— Пока неизвестен…
Марк изобразил неосведомленность. Капитан Бэкфилд, как мог, скрыл интерес:
— Ладно, Ворон, это твое дело. Меня не касается.
Он ушел. Марк не сомневался, что уже завтра все гвардейцы роты Бэкфилда, не занятые в дворцовых караулах, будут рыскать коридорами типографии. Собственно, к этому результату Марк и стремился. Две выгоды: во-первых, если служащие типографии действительно повадились продавать сведения, то каменные рожи гвардейцев отобьют у них такое желание; во-вторых, пусть лучше Бэкфилд следит за типографией, чем за Вороном Короны и его агентурой.
Проводив гвардейца, Марк вернулся к пирогу и записям. Он успел проглотить два куска и пробежать глазами полстраницы (герцог Фарвей прогнал секретаря… леди Катрин Катрин гуляла в саду вместе с…), когда его вновь отвлекли. Перед Марком возникли два старших дознавателя по делу герцога Альмера и принялись пересказывать то, что Ворон уже слышал в допросных камерах. Одни узники признались в соучастии, другие выдали третьих, четвертые сообщили массу сведений, порочащих герцога и его дочь… Марк вновь ощутил скуку и целиком отдался поглощению пищи. Однако встрепенулся, услышав число: