Часовой деловито ощупал ткань камзола, сорвал с манжет обе пустотелые пуговицы, выдернул из ворота крохотный пузырек. У Марка было несколько секунд, чтобы попытаться раскусить капсулу… Он не сделал этого. Замер, глядел на Эрвина, не веря в происходящее.
— Милорд, вы же знаете, что пытки — худший из способов допроса?
— Конечно, Марк, — с ноткой извинения ответил герцог. — И не подумайте, что я на вас в обиде… Но ведь вы — первый хитрец Империи. У меня нет мастеров, кто смог бы распознать вашу ложь. Так что остается лишь один способ.
Он махнул часовому, тот рывком поднял Марка на ноги.
— Милорд, мы должны подтвердить законность передачи…
— С этим прекрасно справится Итан Гледис. Держу пари, у него не было яда. К тому же, он дворянин, в отличие от вас.
* * *
— Где стоят искровые полки? Каковы планы императора? Что ты знаешь о бригаде Пауля?..
Есть такой способ допроса: на износ. Самый длительный и трудный для дознавателя. Но единственно эффективный, когда имеешь дело с крепким орешком.
Начинается с очень слабой боли: иглы, капли щелока. Неторопливо, размеренно, осторожно. Поверхность тела узника следует беречь, ее должно хватить на несколько суток. Нет задачи запугать или сломить — при данном методе не это главное. Есть задача — держать узника в состоянии непрерывного изнуряющего напряжения. И, конечно, не давать уснуть.
Раз за разом дознаватель ставит вопросы. Одни и те же, бесконечным повтором:
— Где искровые полки? Кто командует? Каковы планы императора?..
Поначалу узник молчит. Не знает, как вести себя. Надеется молчать как можно дольше. Вытерпеть пару лишних часов — узник почему-то считает это успехом. Но дознаватель и не добивается ответов. Все, что скажет или не скажет узник в первые сутки, не имеет значения. Вопросы ставятся лишь для того, чтобы приучить к ним жертву. Узник должен знать: в мире есть только боль и вопросы — ничего иного.
— Где стоят полки? Что ты знаешь о бригаде Пауля? Сколько есть говорящих Предметов?..
Узник молчит. Дознаватель роняет капли щелока на кожу связанного. Следит за лицом: узник не должен расслабляться. Ко всякой боли человек со временем привыкает, и это становится заметно: уходит напряжение мышц, тускнеют зрачки. Тогда воздействие нужно усилить. Проходит час за часом…
В какой-то момент узник открывает рот. Говорит:
— Хватит, прекратите! Я все расскажу, не надо больше.
Это ложь. Он еще очень далек от предела. Дознаватель не раз видел людей на пределе. Если дать узнику слово, он начнет врать. Стоит ли тратить время и бумагу?..
— Где находится бригада? Что ты знаешь о Перстах Вильгельма?.. — повторяет дознаватель, но едва узник собирается ответить, как в рот ему вгоняют кляп. Затем присыпают солью нанесенные прежде ранки и уходят. Тюремщикам тоже нужен отдых.