Барон Трех Копий свел густые брови.
— Предать своего сюзерена? Встать на сторону мятежника⁈
Конечно, возмущение наиграно — иначе он бы уже возвращался в замок. Какой лорд откажется от шанса удвоить свои земли! Однако совести барона требовалось успокоение.
— Я не предлагаю биться за меня, — сказал Эрвин. — Постойте в стороне, пока я не возьму Фаунтерру. Лишь тогда принесете присягу.
— Одинаково против чести.
Эрвин фыркнул.
— Сберечь, стало быть, жизнь и получить второе баронство — этого вам мало? Требуется еще поуговаривать, нежно попросить, как барышню⁈ Хотите по чести — извольте! Сразитесь один на один с любым из моих спутников. Победите — мы уйдем. Предложил бы себя вам в противники, но вот беда: я — герцог, вы — барон, мне честь не позволит. Какая жалость!
Рыжебородый угрюмо оглядел кайров, стоящих за Эрвином. Деймон Ориджин озорно подмигнул противнику.
— Тьма бы вас!.. — рыкнул барон. Вынул меч из ножен и метнул в землю.
* * *
Стратегия навязывания места такова.
Защитник уничтожает некоторые дороги и мосты, оставляя в целости другие; твердо удерживает одни замки, а иные сдает захватчику; опустошает избранные земли. Он добивается того, чтобы один путь продвижения был для захватчика много легче иных. Двигаясь этим легким путем, захватчик придет в выбранную защитником точку и вынужден будет вступить в сражение из крайне невыгодной позиции.
Преодолеть эту трудность захватчик может — на выбор — либо ценою больших потерь в живой силе, либо за счет применения хитрости. В большинстве случаев военачальники выбирают первое. Причина проста и обоснована: они используют тот ресурс, которым располагают. Гибкость полководческого ума — редкое качество. Солдаты же всегда имеются в наличии.
Неделю войско герцога двигалось на юг, не встречая сопротивления. Воины Южного Пути отступали без боя, и тревога каждую ночь шептала Эрвину: ты же не думаешь, что они сбегут в Шиммери, правда? Скоро встретишь их, милый, встретишшшь. Там, где меньше всего хочешь.
Противник ожидал Эрвина в наилучшей для обороны точке. Река Мудрая шириною в полет стрелы. Мосты сожжены. Единственный брод на всю округу упирается в крутой южный берег. Там, на круче, дымят костры, полощутся флаги, роятся, блестя шлемами, стрелки. Хорошие стрелки, тьма бы их: опытные наемники с длинными луками. Шесть выстрелов за минуту, стрела пробивает латный доспех. Я же говорила, любимый, видишшшь!
С помощью сигнальных флажков Эрвин предложил врагу сдаться. Без надежды на успех, а просто потому, что делал так всегда. В качестве ответа лучники показали, на что способны. Стрелы хлынули в небо плотной серой тучей, за пару секунд перемахнули реку, вонзились в берег разом, одномоментно — земля загудела. Несколько северян, неосторожно подошедших к воде, легли вместе с конями.