Тут он скосил глаз на дворяночку и скептически оглядел с головы до ног.
— Тебе оно и лучше. По тамошним меркам ты первой красавицей станешь.
— Благодарю вас.
— Так вот, к чему я веду. Ты не робей и не стесняйся, а как тоска нахлынет — иди в кабак. Не думай, что это, мол, не к лицу… Все к лицу! Девушки что ж, хуже мужиков? Отчего бы им тоже не развлечься? Вот иди и первым делом выпей, а там оглянуться не успеешь, как у тебя друзья найдутся. Даром, что ты — вся такая молчунья. Растормошат тебя, плясать начнешь! В Уэймаре кабак — это не грязный притон, а самый центр светской жизни. Будто в Фаунтерре дворец какой-нибудь или театр.
— Как любопытно, — кивнула дворяночка, глядя в туман. Начал моросить дождь, первые капельки легли ей на ресницы.
— Послушай-ка, малютка… Может, оно тебе против шерсти, что я все время «тыкаю»? Может, тебе лучше «сударыня» да «миледи»?.. Но пойми: ты мне почти что во внучки годишься. Да плюс из такой дырищи вытянул, куда свет сто лет не заглядывает. Ты мне сделалась как родная. Как-то не с руки теперь важничать… давай мы лучше по-простому, так оно душевнее.
— Как угодно, сударь, — согласилась девушка.
— А ты совсем не болтушка, да?
Она лишь пожала плечами.
— И к лучшему, скажу я тебе. Молчаливая женщина — это редкая жемчужина. Вот моя первая жена такою была. Языком не трепала, почем зря, но зато…
Он принялся рассказывать о жене — надо заметить, далеко не впервые. Три дня пути через Альмеру, шесть дней плаванья по Дымной Дали… и всякий раз, будучи рядом с девушкой, усатый мужчина непременно что-нибудь рассказывал. Не мог без этого: слишком уж благодарной слушательницей была дворяночка. Всю историю его жизни она прослушала уже раза три кратко да раз-другой в подробностях, и ни разу не изъявила протеста.
Звался мужчина Инжи Прайс. Родился в Леонгарде — третьем по величине городе Надежды. Отцом его был часовщик, но рано помер, не успел передать мастерство сыну. Оттого Инжи подался в обучение к другому часовщику и семь лет проходил в подмастерьях. Отцовское дело тем временем пришло в негодность: слуги разбежались, горожане позабыли. Пришлось начинать все сызнова и пять лет работать за бесценок, лишь бы заслужить добрую славу. Но потом началась счастливая жизнь: работа уважаемая, непыльная, прибыльная. Вспоминая то время, он хлопал дворяночку по плечу и восклицал: «Можешь себе представить: случались такие недели, что я целый эфес зарабатывал! Неделя прошла — золотой в карман! У тебя хоть когда-то случался цельный золотой в кармане?.. А часы-то какие делал! Иногда такой шедевр выходил, что аж продавать жалко!» В часах девушка не разбиралась, и мужчина подробно пояснял, какие они бывают, как устроены и чем друг от друга отличаются.