Мужчине с равным успехом можно было дать как сорок лет, так и все шестьдесят. Он имел настолько приметные, пышные, на концах завитые усища, что прочие черты его лица мигом терялись из виду. Одежду мужчины составляли бриджи и видавший виды камзол, надетый прямо поверх войлочной ночной сорочки. Оружия при нем не было, если не считать короткого ножа, который ни один рыцарь не назвал бы клинком. Так, порезать мясо, подправить бороду, расщепить на лучины веточку… Более внушительное оружие, впрочем, и не подошло бы мужчине, поскольку не был он ни статен, ни плечист.
Он поднес ладонь ко лбу козырьком, и манжет сполз. Стали видны четыре давних рубца на запястье, напоминающих букву W. Мужчина сказал:
— Берег уже близко — миль десять осталось. Точно тебе говорю. Хочешь знать, как я понял?
Девушка с любопытством приподняла бровь.
— Воон там видишь — чайки. Да вон же они!..
Она пригляделась и не без труда рассмотрела россыпь черных точек среди туманной мороси.
— То-то же, — подмигнул мужчина. — Ведь ты впервые попадешь в Уэймар, кроха? Ах, точно, не впервые — напутал. Когда-то неделю пробыла… Неделю, дорогуша моя, — это все равно, что не бывала. За неделю к этому городу никак не привыкнешь. Вот что я тебе расскажу. Как попал я впервые в Уэймар, так сразу и запил. Ей-ей. Утром выйдешь на улицу — туман. Днем сунешь нос — опять туман. Вечером глянешь — уже сумерки. Уж и не знаешь, где солнце над землею бродит, но только не над Уэймаром. И тоска такая находит, что хоть вешайся.
— Понимаю вас, сударь, — вежливо ответила девица.
Мужчина бросил в рот щепотку табака.
— Ну, вешаться-то я не стал, а вот к винцу пристрастился — это было. Выпьешь чарку — светлее станет. Понятно, выпьешь снова. А одному-то чего пить? Идешь в кабак. И вот какую штуку я приметил. Коли один в тоске, да второй в тоске — то вместе им еще хуже. Но вот если третьего найдут — то непременно все трое развеселятся. Есть у тоски такое свойство: она больше двух не складывается. Когда хочешь ее побороть, иди туда, где люди. И непременно чтоб было трое, а лучше — больше. Ты слушай меня, кроха. Ты — девица смурная, тебе пригодится в жизни.
— Внимательно слушаю, сударь, — сказала дворяночка.
— Ну, а кабаки в Уэймаре — это самое людное место. По улице пройдешь — пустота. На улице только грязь да слякоть, делать там нечего. И дома уэймарцы не сидят: что ни вечер, идут в кабак. У каждого имеется свое излюбленное местечко, там все друг друга знают. Заходишь — сразу жизнь, шум, компания. Кто смеется, кто в кости, кто в карты, кто на столе пляшет. И девицы повсюду. Веришь: в Уэймаре все барышни по кабакам развлекаются наравне с мужиками! Так у них принято. Правда, девицы там — одна другой страшнее…