Впереди широким частоколом — путевские копья. Умом Эрвин знает, что их много: вчетверо больше против его конницы. Но чувство — не азарт, а жалость. Человечки… Ничтожная преграда перед мощью лавины.
Внезапно дорога исчезает. Дождь зарывается копытами в грязь, теряет скорость, сбивается на рысь. Эрвин цепляется за луку седла.
— Дорогу срыли!.. — кричит Деймон.
И Эрвин орет, вторя ему:
— Берегись! Лучники!..
Стрелки с холма дают залп. «Воздух дрогнул от стрел…» — споют менестрели. Ничто не дрожит, и свиста не слышно: гул копыт перекрывает все. Лишь краем глаза Эрвин видит, как соседние всадники летят в грязь. Потом стрела бьет его в грудь. Удар и лязг, сильный толчок назад. Никакой боли — доспех выдержал.
— Вперед! Ходу! Герцог с нами!.. — орет кузен.
Эрвин обнажает клинок. Копья нет — не с опытом неженки браться за длинное рыцарское копье. Есть старый добрый меч, да еще широкая грудь Дождя, покрытая броней, — главное оружие Эрвина. К эфесу меча привязана длинная серебристая лента, такая же — на гребне шлема, чтобы герцога было видно издали. Эрвин выбрасывает клинок вперед, ленты полощутся по ветру.
— За мною, Север! За мной! Ради Агаты!
Второй залп. Снова кто-то падает, кто-то кричит, шарахается конь без седока. Эрвин забывает об этом, когда вылетает из грязи. Встав копытами на твердую землю, Дождь рвет в галоп. Навстречу несутся копья, перекошенные лица. Десять шагов, пять… Бедняга Дождь! Только бы выжил! — успевает подумать Эрвин. И таранит фалангу конской грудью.
Треск. Щепки. Комья. Лязг железа. Хруст.
На миг он глохнет. Звуки, лица, копья смешиваются в кашу. Эрвин опускает меч, не целясь. Клинок тут же бьется в преграду, чуть не выпадает из руки. Кто-то вопит, исчезает из виду. Дождь проминает шеренги, крушит копытами. Сразу два копья тычутся в доспех, Эрвин рубит наотмашь. Куски, брызги. Он бьет, не разбирая, но всякий раз клинок врезается в плоть. Слишком густа человеческая каша — не промахнешься.
Слева, справа рубятся кайры. Вонзаются в месиво, таранят, теряют скорость. Увязают в фаланге, как топор в полене. В этот раз Эрвин успевает заметить стрелы и закричать:
— Лучники! Щиты!..
Воины со щитами (Эрвин к ним не принадлежит) прячут головы и плечи. Залп падает с неба железным градом. Кайры, лошади, пехотинцы — наземь, вперемешку. Пехотинцев гораздо больше. Кайров спасают доспехи и щиты; спины копейщиков беззащитны для стрел. Но те, на холме, бьют снова и снова. Плевать на гибель своих. Лишь бы остановить северян!
Остатки фаланги бегут, охваченные смертным ужасом. Преграда тает.