Иное дело — скоротечный и решительный бой, к примеру, кавалерийская атака на превосходящие силы врага. В этом случае командование из тыла окажется слишком медленным и безуспешным. Присутствие же полководца в первых рядах войска придаст бойцам веры в победу. Пред лицом своего лорда рыцари проявят больше отваги и решимости, каковые и определят победоносный исход сражения.
Кайры втолкнули женщину в шатер и принудили встать на колени перед Эрвином.
— Милорд, согласно вашему приказу доставили. Ведьма как есть.
— Где нашли?
— Хутор в четырех милях отсюда, милорд. Все сбежали — она осталась.
— А как узнали?
— По окрестным деревням молва ходит. Чернь боится ее, милорд.
Годами знахарка равнялась с эрвиновой матерью. Внешностью преобычна: коренаста, узловата — мужичка. Эрвин позволил ей встать. Поднялась, скрестила руки на груди.
— Как твое имя?
Обращенье на «ты» к женщине вдвое старше себя с трудом давалось Эрвину. Знал, однако, что «вы», «сударей» и прочих вежливостей из лордских уст крестьяне не приемлют и побаиваются.
— Так что же, как зовешься?
— Зови знахаркой, не обижусь.
— Отчего не сбежала вместе со всеми?
— А тебе какая забота, северянин? Позвал же не разговоры беседовать, а просьбу просить. Вот о ней и веди.
Кайр замахнулся, чтобы вышибить дух из хамки. Эрвин резким взмахом руки остановил.
— Просьба такая. Есть на свете растение… Встречал в Запределье, называется змей-травою. Раненые звери едят, чтобы исцелиться.
— Угу, знамо.
— Мне нужен сок змей-травы. Сможешь достать?
— Тебе зачем?
— А тебе зачем знать?
Знахарка пожевала губу.
— Сок змей-травы — яд. Выпьешь сверх меры — помрешь.
— Знамо, — ухмыльнулся Эрвин.
Женщина прицокнула языком, искривила рот.
— А на отраву-то не сгодится. Больно вкус резкий. С одного глотка всполошатся и пить не станут.
— Знамо, — кивнул Эрвин.
— Ладно, принесу. К завтрему вечеру. Но плату возьму.
— Сколько?
Пожевала губу.
— Не деньгами. Другой монетой.
— Что же ты хочешь, знахарка?
Она сказала. Эрвин поднял бровь, переспросил:
— Моей крови?
— Угу. Три наперстка.
— Зачем тебе моя кровь? Для ворожбы?
Эрвин всю жизнь смеялся над ворожбою, колдовством, приворотами, сглазами и тому подобными мужицкими суевериями. Но тут сделалось как-то… прохладно.
— Не боись, — ответила знахарка. — Пока ты жив, творить не стану — мало проку с твоей крови. А вот помрешь на плахе — тогда другое дело. Кровь казненного обретает силу.
Незримая альтесса расхохоталась под ухом Эрвина. Он и сам не выдержал, усмехнулся.
— Да ты еще и провидица!.. Ступай, принеси что нужно. Будут тебе три наперстка.