Она пришла к выводу: Инжи Прайс — асассин на графской службе. Любовь к ножам при равнодушии к мечу, зоркий глаз, дерзость, лукавое красноречие — качества, полезные именно наемному убийце. Еще весною девушку покоробило бы от этой мысли. Сейчас был лишь интерес, желание разгадать.
Одно оставалось ей неясным: откуда взялось прозвище Инжи Прайса? Его могли бы звать Усачом или Ножом, или Меченым, или, мало ли, Старым Волком… Но дело обстояло иначе. В кабине экипажа, уносящего их от монастыря Ульяны Печальной, мужчина внимательно так осмотрел дворянку и сказал:
— Тебе, видать, интересно, кто же я есть. Вот и скажу: звать меня Инжи Прайс, а прозвище мое — Парочка. Иные обижаются на прозвища, а я — нет. Если говорят: Инжи Парочка, — то я только улыбаюсь.
Тогда — сразу — и проснулось в ней любопытство. Но, будучи хорошо воспитана, девушка лишь сказала в ответ:
— Очень приятно, сударь. Мое имя…
Парочка поднес палец ко рту девицы.
— Тссс! Ты, по всему, высокородная, как митра на епископе. Сейчас насыплешь кучу имен, да все — женские. И мне, значит, доведется перед тобой ходить на цыпочках, а тебе — изображать этакую фифу. Давай без этого, малютка, а? Что скажешь?
Дворянка пожала плечами и сказала одно слово:
— Мира.
В ту самую секунду она ему и полюбилась.
Он, впрочем, никогда не звал ее по имени, всегда — крохой, малюткой, дорогушей или как-нибудь еще. Однако если кто другой из двадцати воинов отряда хотел заговорить с нею, Инжи Прайс тут же вмешивался:
— Ее зовут Мира, но для тебя — миледи, а лучше — ваше высочество. Быстро говори, чего тебе надо от барышни, и больше не приставай!
К полудню, как и предвидел Парочка, шхуна пришла в Уэймар.
* * *
Графский замок маячил на холме, отлично видимый еще из бухты. Серокаменные его стены густо заросли плющом и потому казались невероятно древними. Дороги от двух ворот замка сходили прямо в городской лабиринт и терялись из виду. Склоны цитадельного холма были облеплены домишками, испещрены кривыми улочками. Мира представила, как воет в тумане сигнал тревоги, и горожане высыпают на улицы, ручейками стекаются под защиту замковых стен, оставив пустые жилища захватчику. Насколько она знала, в прошлые века Уэймар был дважды сожжен западниками и однажды — нортвудцами.
Воины эскорта остались на подворье, а Миру проводили в холл Инжи Прайс и Эф. Отрядом, освободившим девушку из монастыря, почему-то командовали два человека. Эф, он же сир Френсис Мюррей, был молод, если не юн, заносчив, горделив и вспыльчив. Никогда и ничем не бывал доволен, презрительная ухмылка редко сходила с его лица. Однако, наравне с матерым Инжи, Эф пользовался огромным уважением среди воинов отряда. Тем уважением, которое легко примешь за страх — и не сильно ошибешься.