— Какими судьбами вы здесь, ваше высочество? — нарушил молчание Хорас Нортвуд.
— Стараниями вашей леди-мачехи, милорд.
— Леди Сибил поступила очень неосмотрительно.
Граф Элиас буркнул что-то на ухо сыну, тот умолк. Вновь повисло молчание. Какого-то звука особенно недоставало, и Мира сообразила: не слышно стука приборов. Никто не ест… все смотрят на нее.
Ах, ну да. Девушка положила в рот кусочек хлеба. Гости принялись за еду.
Слуга наполнил ее тарелку чем-то, она ковырнула вилкой, не разобрала вкус. Нортвуды не сводили с Миры глаз, она — с них.
Граф Элиас — тощий брюзгливый старик, равнодушный ко всему, кроме флота. Крейг Нортвуд — наследник графства, известный на всю Империю рыцарь, прозванный Клыкастым из-за приметного турнирного шлема. Шлем имел форму оскаленной медвежьей пасти. Хорас Нортвуд — тридцатилетний мужчина с невыразительным лицом, заведовавший сбором податей и судебной системой графства. Кто из них в сговоре с Сибил? Кого следует считать врагом? Отца? Сыновей? Всех троих?
— Мы ожидаем графа Виттора, ваше… — Элиас пожевал губу, — высочество. Отбыли из Клыка Медведя в Фаунтерру согласно приказу его величества. Прошли вверх по Торрею и сделали остановку в Уэймаре. Мы явились бы ко двору уже неделю назад, если бы не… эээ… гостеприимство Виттора Шейланда.
— Вам оказана честь! — взвился Эф. — Вы живете в доме его милости, как в своем собственном!
— Мне думалось, — ответил старший Нортвуд, — из собственного дома я могу уйти когда угодно.
— И уйдете, едва повидаете его милость! — Эф держался нагло, несмотря на юность. А может, вследствие. — Но убраться, не дождавшись хозяина дома, — это против правил даже в самой темной глухомани!
Кастелян Уэймара встал на ноги:
— Милорды, милорды! Будьте спокойны и вежливы! Не забывайте, что с нами ее высочество! Поднимем же кубки…
Нортвуды нехотя выпили, Мира лизнула вино.
Судья Хорас Нортвуд бросил в рот кусок сыра, и, поджевывая, неразборчиво сказал:
— Ммм… моя мачеха леди Сибил поступила очень неосмотрительно, ваше высочество. Отправила вас туда, откуда непросто… ммм… выбраться. Я об Уэймаре. Этот дом столь радушен… всякий гость, кто попадает сюда, остается жить.
— Хорас!.. — шикнул граф.
— Отчего же, отец? Я… ммм… не проявляю бестактности, а воздаю должное хозяевам! Жители этого замка так… ммм… мило убеждали нас задержаться. Разве тут откажешься!
— Милорды, — примирительно сказал кастелян, — граф Виттор с его леди-женой уже миновал полпути по Торрею. Еще день-два, и он будет здесь, и это недоразумение мигом улетучится!
— Ах, с леди-женой… Это радует. В противном случае нам пришлось бы дожидаться еще Иону, а затем ее слуг, а затем любимую собачку… Ведь что поделать — долг вежливости!..