Коротышку звали Гобарт-Синталь, он слыл самым богатым негоциантом Солтауна. Компанию ему составляли Аксинион и Юс-Фейри — двое знатных корабельщиков, сияющих золотом и изумрудами. «Скромным жилищем» был трехэтажный плавучий дворец, а трапезным столом — помост размером с телегу, стонущий под горою яств.
— Благодарю за радушный прием, — Эрвин София Джессика сдержанно кивнул купцу и взял со стола оливку, давая позволение начать трапезу.
Гобарт-Синталь трижды хлопнул в ладоши. Неведомо откуда полилась тягучая медовая мелодия. За спиною купца отодвинулась завеса, и в комнату вступили пятеро танцовщиц. Славный Деймон Ориджин присвистнул, граф Лиллидей крякнул, кузен Роберт потер бороду и протянул:
— Ага-аа…
Девушки поплыли вокруг стола — плавно, как музыка или летний ветер. Движения исполнены бархатной кошачьей грации, мышцы играли под смуглой кожей, блестели глаза, сочились сладостью улыбки. Серебром звенели монетки на шелковых лентах, что заменяли танцовщицам одежду.
Эрвин ткнул Деймона локтем под ребра:
— Закрой рот, кузен.
Красотою девушки сильно уступали Нексии Флейм, а рядом с Ионой и вовсе бы увяли. Но они были молоды и гибки, их бедра и животы дрожали в такт мелодии, что неслась все стремительней, от их тел веяло жаром, ванилью и сладким потом. А северяне уже шесть недель в походе…
Все это очень плохо. Нужно было вызвать купцов в полевой лагерь или в ратушу, где Эрвин разместил ставку. А здесь, в плавучем дворце, слишком роскошно и томно, вдобавок чересчур жарко натоплено. Спутники герцога в своих красно-черных одеждах смотрелись инородно, нелепо и хмуро. Пялили глаза на девиц — все трое, даже старый Лиллидей, — а Деймон к тому же прихлопывал и подмигивал. Северяне утирали лбы и облизывали губы — это, конечно, от жары, но выглядит так, будто от похоти… Скверно.
Эрвин потянулся за вином и совершенно случайно, залюбовавшись танцем, уронил сосуд на пол — прямо под босые ноги девушек. Глиняный кувшин разлетелся осколками, танцовщицы замерли.
— Ах, мне так неловко!.. — жестом, полным раскаянья, герцог прижал руки к груди. — Милейший Гобарт-Синталь, не велите девушкам продолжать танец, ведь это опасно! От всей души благодарю за чудесное зрелище.
Он отвесил поклон южанкам и вздохнул с облегчением. Гобарт-Синталь лишь на миг нахмурился, а затем широким жестом развел ладони:
— В Шиммери говорят: лучшая приправа к любому блюду — общество красивой девушки.
Легким кивком он подал знак, и танцовщицы скользнули к северянам, сели рядом с кайрами, поджав под себя ноги. Графу Лиллидею досталась самая хрупкая девушка, Деймону — самая горячая, Роберту — полногрудая. К самому Эрвину прильнули сразу две: темноволосая и рыжая. Одна, недолго думая, обняла его за шею, вторая нежно мурлыкнула: