— Так что же, теперь выслушаешь меня?
— Ага. Давай свое заманчивое предложение.
— С удовольствием.
— Только… секунду. Ваше преподобие!..
Маркиз подозвал епископа, тот сел на скамью подле господина.
— Его светлость Ориджин желает предложить нам условия мира.
— Мир всегда угоден богам, — кивнул священник.
— Я забираю армию и ухожу, — сказал Эрвин. — Нижний город остается за мной, я размещу здесь гарнизон в двести человек, но позволю всем, кто бежал к тебе в крепость, вернуться в родные дома. Также отпущу всех пленных — их у меня около полутора тысяч. Верхний город — за тобой.
Маркиз и епископ переглянулись.
— Великодушное предложение, — сказал святой отец.
— В чем подвох, Ориджин? — насторожился Джеремия. — Ты сдаешь мне город! Неужели от щедрот душевных?
— Я же сказал: жадность — не мой грех. Любовь правит миром. Вот я из любви…
Юноша фыркнул.
— А ты, — продолжил Эрвин, — по велению дружеской любви, распустишь свой гарнизон. Весь. У тебя, как мне известно, еще с полтысячи бойцов… Так вот, их не будет. Оставишь при себе две дюжины личной стражи. Прочие уйдут.
— Это куда? На Звезду? Ты свихнулся!..
— На фронт, любезный, на фронт. Герцог Лабелин — твой сюзерен — собирает войско. Ты пошлешь ему в поддержку полбатальона солдат. Ты будешь доволен: я оставлю тебя в покое. Я буду доволен: твои парни не будут торчать в моем тылу. А герцог Лабелин — тот просто расцветет от счастья. Когда я возьму столицу, верну тебе Нижний Дойл.
— А если нет? — спросил юнец.
— Господин, это честные и достойные условия. Нам стоит принять их, — вмешался епископ.
— Я сам слышал условия! — огрызнулся маркиз. — И хочу спросить: что, если нет?
— Хочешь спросить?
— Хочу, тьма сожри!
— Если ты откажешься?
— Да, если откажусь.
Эрвин подмигнул маркизу.
— Тогда я все равно уйду. И даже не оставлю гарнизона. Видишь ли, мои кайры не захотят жить на пепелище… Генерал-полковник Стэтхем обещал сжечь город, если вы не сдадитесь. Он — мужчина, свое слово держит.
Маркиз Джеремия Дойл потер подбородок. Забавно это вышло: никогда Эрвин не видел, чтобы юнцы потирали подбородки. Казалось, маркиз передразнивал какого-нибудь замшелого, насквозь премудрого старика.
— Хорошее предложение, — сказал погодя Джеремия, и интонация вторила жесту: нарочито замедленная, обстоятельная. — Достойные условия, как и сказал его преподобие. Ты оставишь мне полгорода и уйдешь, перестанет литься кровь, Глория-Заступница возрадуется. А когда получишь трон, ты вернешь мне Нижний Дойл, и так у меня в руках окажется целый город.
Только теперь капли яда отчетливо проступили в словах.