— Тьма! Как это случилось⁈
— Владыка обвинил его в измене и выслал из Фаунтерры.
— За что⁈ Как можно было заподозрить Марка?
— Не знаю, миледи. Важно другое. О вашей непричастности к заговору знают три человека: леди Сибил с дочерью и Марк. И все трое, как видим, теперь не в чести у императора.
Я предала Адриана⁈ Мира трясет головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Сжимает пальцами виски. Как можно в это верить⁈
Граф Шейланд продолжает совершенно спокойно:
— Теперь вернемся к исходной точке — вашему недовольству мною. Вы осуждаете мятеж, который сулит вам корону? Положим, я вам верю. Но кого еще вы сможете в этом убедить?.. Вы недовольны тем, что я держу вас в плену? Допустим, я открою ворота. Куда вы поедете? В Фаунтерру? Это значит, на скамью имперского суда. Домой, в Стагфорт? Это значит, через неделю до вас доберутся Ориджины. В Литленд, к Ребекке? В Литленде идет война. Каковы ваши шансы доехать живою?
— Не понимаю… Простите, я не понимаю…
Граф с сочувствием качает головой:
— Боюсь, вы все понимаете, только это сложно принять. У вас нет друзей, миледи. Есть те, кто не поверит вам, и те, кому не сможете поверить вы. Вы — между двух лагерей. Такова расстановка фишек на поле.
Мира молчит. Внезапно комок подкатывает к горлу. Хочется плакать. Она стискивает зубы и сдерживает дыхание, чтобы задушить слезы.
— Я знаю, как вам одиноко, — говорит граф. — И знаю, что не могу помочь ничем, поскольку вы не поверите моему сочувствию. Но поверьте хотя бы в то, что мои интересы совпадают с вашими.
— Нортвуды… — шепчет Мира. — Зачем вы натравили их на Адриана?
— Не я.
— Да, Иона. Но вы ей не мешали!
— Я люблю ее, — просто говорит Виттор.
У Миры вырывается смешок, и граф мрачно добавляет:
— Родную землю тоже люблю. И жизнь люблю — хорошая штука, мне по душе. Каковы мои шансы против Эрвина, если он решит, что я — его враг? А против Нортвудов, если они встанут за владыку, а я — вроде как, муж мятежницы?.. Вы же знаете, миледи: Уэймар трижды сжигали дотла. Так вот, я сделаю все, чтобы не допустить четвертый.
Мучительно хочется остаться наедине с собой. Спрятаться туда, где не увидят. Ничего не говорить, не следить за тоном, не прятать слезы. Мира поднимается.
— Я поняла вас, милорд, и приняла вашу точку зрения. Теперь позвольте мне высказать просьбу.
— Конечно, миледи… — согласно этикету, Виттор тоже встает с кресла.
— Прошу вас, верните Линдси.
— Линдси?
— Мою служанку. Я послала ее с поручением, и она исчезла. По словам мажордома, Эф позаботился о ней. Милорд, если Линдси еще жива, простите ее и снимите наказание! Она ни в чем не провинилась перед вами. Лишь выполняла мой приказ и понятия не имела, в чем его смысл.