— И Джейн — тоже он?
— Конечно! В прошлый раз он уезжал на охоту, когда исчезла Линдси. А теперь пропала Джейн — и Мартин снова охотится!
— Но зачем? Почему⁈
— Понятия не имею. Джейн — быть может, в отместку Ионе. До самой Ионы не мог дотянуться… А Линдси — боги, не знаю. Но это он! Теперь нет сомнений!
Не сговариваясь, они ускорили шаг. Пучеглазый Мартин в крикливых тряпках — не зловещий неведомый преступник. Ни Эф, ни Мира не боялись его.
Спустя ярдов четыреста подземный ход изогнулся, пошел на подъем. Стало суше и легче дышать. А затем Эф уперся в деревянную заграду. Отдал Мире фонарь, подналег на доски и сдвинул. Снаружи было темно, пахло плесенью и трухой.
— Какой-то погреб… — шепнул Эф.
Мира вышла следом за ним. Правда, погреб. Бочки рядами — многие опрокинуты, некоторые прогнили насквозь. Пустые ящики, на стенах крюки для колбас и кольца для факелов. Потолок — каменный, сводчатый.
— Лавка бакалейщика или винодела… — предположила Мира. — Давно покинутая…
Эф огляделся, рассмотрел клейма на бочках.
— Я знаю, где мы! На окраине Уэймара была когда-то обитель, ее строили одновременно с замком. Потом она захирела, монахи перевелись. Здание отдали больнице, но ее сожгли западники при последней осаде. Там, наверху, — он ткнул пальцем в потолок, — все выгорело, одни камни да угли. А подвалы сохранились.
Они двинулись вдоль погреба. Мира похолодела от жуткой мысли.
— Эф, нам следует проверить бочки…
— Зачем?
— Тьма!.. Затем, что мы ищем Линдси… И не верим, что она жива.
— Боги…
Эф принялся заглядывать в бочки и ящики. На некоторых остались крышки, их пришлось срывать. Скинув очередную крышку, Эф отшатнулся, зажав нос ладонью. Мира ахнула:
— Тело?..
— Нет… кислое вино.
Эф дошел до конца погреба, уперся в дверь.
— С этой стороны все пусто. Надо посмотреть там, до подземного хода…
Он махнул в другой конец погреба.
— Смотрите вы, Френсис.
Он двинулся туда, где зияла в стене щель. Мира не смотрела ему вслед, а глядела на выход из погреба и думала: если выйду, наконец, на свет — никогда больше не спущусь под землю. И шторы не задерну, и искру не буду гасить на ночь. И полюблю, черт возьми, солнце! Все лето буду загорать, стану смуглой, как чертова западница! Никакой тени, никаких подземелий, только зной и солнечный свет!
— Здесь всюду тоже пусто, — после мучительно долгих минут сказал Эф.
— Слава Янмэй. Идемте наверх!..
Мира пошла к двери, Эф — за нею следом. А за спиной у него раздался тихий шорох. Мира вскрикнула, мгновенно обернувшись:
— А-аа! Крыса!..
— Нет, крошка, это же я… Что, в темноте не признала?