Инжи Прайс вошел в круг света от эфова фонаря.
— Парочка? Какого черта? — воскликнул Френсис, кладя руку на эфес меча.
— Нет, други, это я вас спрошу: какой тьмы вас сюда занесло? Тебе, кроха, я говорил не лезть в темницу? Говорил… А ты, Эф, ясно понял, кто в замке главный? Миледи, вот кто. Миледи велела запереть кроху… так зачем ты отпер?
При этом он сделал еще два шага к Эфу. Тот напрягся:
— Стой, где стоишь, Парочка!
— Да ладно тебе!.. Я же вас люблю, как родных. Только поэтому и пришел. Хотел вам сказать и вот говорю: ступайте назад, в замок. Ты, детка, отсидишь положенную недельку в камере, а ты, парень, немножко полижешь северную задницу миледи… и мне винца выставишь. Тогда все забудется, и граф не узнает, как ты помог пленнице бежать.
— Я тебе не парень, — процедил Эф и поставил фонарь на бочку. — И графу есть что узнать о тебе, дрянь! Вы с Мартином выкрали Линдси и Джейн!
Инжи рассмеялся — куда более умело, чем леди Сибил Нортвуд.
— Какое дерьмо собачье! Ты сказанул — что в вино насрал! Детка, закрой ушки, не слушай…
— Заткни пасть, тварь! — крикнул Эф, клинок со скрипом двинулся из ножен. — Отстегни и брось на пол ремень.
— Ладно, ладно… Вот озверел-то!
Инжи пожал плечами и расстегнул пряжку. Кинжал звякнул о каменные плиты.
— Теперь повернись спиной.
— Малютка, ты хоть не веришь в эту чушь?.. — спросил Парочка, через плечо Эфа глядя на Миру.
— Это она все и узнала, старый пень! Так что закрой пасть и повернись спиной!
— Ну, как скажешь…
Носком сапога Инжи подцепил ремень с кинжалом и швырнул в лицо Эфу. Тот уклонился и потерял секунду. Инжи метнулся вперед. Он оказался слишком близко для меча, и Эф выхватил искровый кинжал, направил в живот Парочке. В тот самый миг Инжи выбросил левую руку к лицу Эфа. Рыцарь замер. Кинжал застыл в дюйме от цели, звякнул на пол, когда разжались пальцы. Обе руки опустились, вытянулись по швам. Тело начало оседать, смялось, упало к ногам убийцы. Лицо заливала кровь.
Мира не могла ни говорить, ни дышать, ни двигаться. Смотрела, как Инжи вытер узкий стилет, торчащий из-под левой ладони, аккуратно сунул обратно в рукав, подобрал и надел пояс с кинжалом.
— Ты некогда любопытствовала: отчего меня зовут Парочкой? Так вот, это потому, что у меня их всегда парочка в запасе.
Переступив труп, он пошел к Мире.
— Помнишь, я говорил, что не люблю убивать юных девиц без крайней нужды? Так не расстраивай меня, не создавай потребность, ладушки?
Мира не могла даже ответить. Стояла восковой скульптурой. И, кажется, плавилась. Подгибались ноги.
— Развернись, деточка, и ступай к двери. Ты меня услышала?.. Вот и хорошо. Кругом и к двери.