Матросы не говорили этого вслух — слишком страшно было. Но из недомолвок Марк отлично понял, во что верит вся флотилия. Эрвин — любимец Агаты. Светлая Праматерь вытащила его из бездны, своим плащом от вражьих стрел укрыла. А заодно прихватила и Джемиса с его овчаркой — не бросать же… Но в теперешнем флоте — четыреста воинов и три сотни команды — не нашлось ни одного агатовца! Самыми родовитыми были граф Флеминг и кайр Джемис — внуки Заступницы. Но Глория — добрячка, где ей мериться когтями с самим Темным Идо? Если кто и способен на такое, то лишь Агата.
Дал промашку Эрвин, сильно просчитался. Стоило послать в экспедицию хоть одного агатовца — пусть кривого и одноногого, пускай самого захудалого, но агатовца. Тогда люди поверили бы в успех. А так…
Потом случился шторм.
Кто-то говорил, дескать, в Море Льдов осенью штормов не бывает: воздух стынет, ветра засыпают, дремлют боги стихий… Конечно.
Сутки выпали из жизни Ворона, а может, трое суток или шесть часов — кто ж знает. То время он запомнил не лучше, чем последний день пыток в темнице Ориджинов. Впились в память лишь несколько вспышек-картин. Вот он сидит у мачты, проходящей сквозь все палубы корабля, вцепившись в нее ногами и руками, а все вертится вокруг, будто мир — волчок, а мачта — его ось. Вот распахивается люк, и кто-то пытается спуститься в кубрик, но следом врывается тугая связка водяных плетей, лупит человека в спину и швыряет на доски. Вот Марк лежит на вогнутом, жестком, ребристом полу и пытается уцепиться, ломая ногти… как тут пол встает на дыбы и оказывается бортом, а прежняя стена — ровная и гладкая — становится полом, и Марк летит, катится кубарем. А вот сидит в темноте, зажав голову между коленей, и не то мычит, не то орет… Чувствует, как напрягается глотка, выталкивая крик, но слышит только рев бури…
Он опомнился, сидя у костра. Сперва еще удивился: какой дурак разжег костер? Шхуна же вспыхнет! Потом подумал: морякам виднее, у них опыт… А потом сообразил: под задницей — земля, не доски. Провел рукой, нащупал шероховатое, потянул. Тупо уставился на пучок жухлой травы с комками грунта на корешках.
— Что, брат, не ждал на сушу вернуться? — спросил знакомый голос.
Марк поднял глаза: чернела физиономия Потомка, рядом криво ухмылялся Ларри.
— Эк тебя припечатало, вороненок!
— Мы… это… — спросил Марк, — крушение, что ли?
— Мы — нет, — ответил Потомок. — «Альбатроса» насадило на риф и сломало пополам, да «Лорд Сельвин» лишился мачты. А мы целы. Слава Елене-Путешественнице.
— И Глории-Заступнице, — добавил рулевой.