— А как… того… на сушу попали?
Матросы заржали.
— Когда всех отпустили на берег, ты лежал, как мешок гороха. Мы тебя сухим грузом в шлюпку спустили, а Джон-Джон пособил. Ты один глаз раскрыл и лопотал: «Осторожно, головой не бейте. Ум поберегите!» Неужто не помнишь?
— Неа… — признался Марк. — Но это не по дури, а за ненадобностью. Когда меня девушки на руках носят, я о том и на Звезде не забуду. А вот если мужики по лодкам таскают — ну на кой, скажите, мне такое помнить?
Ларри хохотнул.
— Вижу, брат, очухался. На вот, поешь.
Марк думал, ни крохи не сможет в себя впихнуть. Но едва взял в руки миску бобов с телятиной, как тут же рот наполнился слюной. С жадностью заработал челюстями, а матросы принялись рассказывать:
— Дело такое, брат: флоту стоянка нужна. На «Сельвине» нарастить мачту, «Седого воина» и «Плаксивую деву» подлатать там и сям, а с «Альбатроса» выжили две дюжины парней, но сильно поморозились — их лечить. Граф с капитанами, туды-сюды, посовещались и решили такое: мы здесь останемся — корабли чинить, за ранеными приглядывать; а вы, служивые, дальше на шлюпках пойдете. Против течения одинаково на веслах идти, вот и погребете.
— Против течения?.. — промямлил Марк с набитым ртом. — Какой тьмы⁈
— Так Река же. Вон там она, за соснами!
Только теперь Ворон сообразил: сидят-то они в лесу, а не на болоте! Берег переменился: ни травы-сеточницы, ни чахлых деревец на островках. Могучие мачтовые сосны поскрипывают на ветру, царапают небо щетинистыми ветвями.
— Дошли до Реки?.. — переспросил Марк, и аппетита как-то сразу поубавилось.
— Ага. С корабля видно: через милю лес кончается, там и устье.
Ларри хлопнул его по спине:
— Вот теперь ваш черед поработать. Всю дорогу мы потели, а вы, солдатики, жировали, как бакланы. Теперь уж вы… туды-сюды… постарайтесь.
— Да пошлют вам удачи Глория-матушка и Мириам-раскрасавица, — прибавил Потомок.
Матросы даже не пытались скрыть свою радость от того факта, что дальше им идти не придется.
— Агату забыл… — кисло буркнул Ворон.
— Неа, брат, Агата — с герцогом. Была бы она с нами, шторма бы не вышло.
— Ага, это всем ясно: шторм — поганый знак. Забыла нас Светлая. Так что вы, как за Реку пойдете, смотрите, туды-сюды, в оба. Глядишь — и живы останетесь.
— Вот уж благодарствую за добрый совет! — фыркнул Марк.
Тут Потомок зачем-то схватился с места и потянул Ворона:
— Вставай, вставай, дурак!
— Чего?..
— Граф! Вставай, говорю!..
Ларри тоже подхватился, оба матроса согнулись в поклоне. Встал и Марк, держа в руках миску с ложкой. Меж костров двигалась восьмерка красно-черных воинов, до того похожих друг на друга, что так и липло к ним слово «стая». Во главе кайров шел крепкий, как боровик, мужчина в геральдическом камзоле. Как многие потомки Глории-Заступницы, граф мог похвастаться могучим, высоким лбом и голубыми глазами. Нижнюю челюсть скрывала курчавая борода шириною с лопату. Головной кайр сказал графу что-то, и вельможа глянул прямиком на Марка. Тот запоздало согнул спину.