— И это верно.
— Что работал в типографии — наверное, поняли по чернилам на его руках… но ведь вы даже не посмотрели на пятна!
— И не нужно было. Вода не смыла пятна — значит, это типографская краска, а не чернила.
— Как вы узнали, что убийц двое и без оружия? И что карета темная, без гербов?
Марк усмехается.
— Ну, будь их больше да при клинках — он побоялся бы ехать с ними. А что до кареты, неужели ты подался бы на грязное дельце в белом экипаже с золотыми вензелями на боках?
Он вновь закрывает глаза.
* * *
Когда человек старается что-то скрыть, он применяет стратегию. Полагая, что ложь — дело непростое и опасное, не позволяет себе действовать наобум, отдаться на волю случая, хотя это и было бы лучше всего. Он силится выстроить свою речь предельно логично и связно, забывая о том, что в обычной жизни слова простого человека полны неувязок. Смертельно боится показаться странным, вести себя подозрительно, хотя кто не ведет себя странно на допросе?
Человек, старающийся что-то скрыть, планирует свои действия, как сражение. Он выбирает тактику, продумывает пути к отступлению и обходные маневры. Его мысли так упорно заняты планированием, что взгляд становится пустым или, напротив, мучительно сосредоточенным. По одному лишь этому выражению глаз уже можно понять, что человек лжет, и даже — о чем лжет. А тактик лжи имеется несколько.
Одни допрашиваемые принимаются говорить много и без умолку, о чем попало — важном и неважном, уместном или неуместном, во всех деталях, какие смогут припомнить. Такая тактика проста: в страхе человеку легче говорить, чем молчать. Безудержный поток речи смягчает отчаяние узника, а вот дознавателя, напротив, сбивает с толку. Что в этом потоке существенно, а что нет? Что запомнить, что пропустить мимо ушей?..
Другие лгут прицельно и изощренно. Изобретают сказку — как можно более гладкую, правдоподобную. Ее и выдают дознавателю, всеми силами стараясь, чтобы поверил. Люди крепкие порой готовы даже терпеть пытки какое-то время, а лишь затем — словно через силу, с болью в голосе, с ненавистью к собственному малодушию — начать излагать вымысел. Если узнику достанет хладнокровия, чтобы лгать напропалую, невзирая на боль и угрозы, дознаватель почти наверняка купится. Сам Марк, пожалуй, выбрал бы именно эту тактику.
Третьи упрямо молчат. Сурово, твердокаменно, наперекор всему. Когда становится невтерпеж, выкрикивают оскорбления, плюются ненавистью. К такой тактике нередко прибегают дворяне, уверенные, что молчание не запятнает их чести, в отличие от вранья. Глупо. Молчание — слабейшая из тактик. Когда молчун сломается, он неминуемо скажет правду — такова уж природа. А ломаются в конечном итоге все…